— И то, и другое возможно. Я подозреваю, что понемногу и того, и другого. Тот, кто владеет Мостом и Мечом, тот владеет миром, не так ли?

Чандрэ посмотрела в один из темных углов бара.

— Да, — сказала она, стискивая зубы, и вновь покосилась на невысокую видящую. — Известны какие-то имена, связанные с этими наградами?

— Наградами за голову Моста?

— Да, — нетерпеливо отозвалась Чандрэ.

— Многие имена скрывались от меня. Я видела лишь одно. Но его имя указывает на него как на члена внутренних кругов армии Меча.

— Что за имя? — спросила Чандрэ.

— Врег, — сказала Талей, допив напиток и жестом показав бармену повторить. — Нет принадлежности к клану, хотя в изначальных файлах СКАРБ имеется упоминание. Какое-то человеческое имя, не помню. Во всех разведывательных отчётах, что я читала, упоминается просто Врег.

Заметив выражение на лице Чандрэ, она помедлила.

— Ты его знаешь?

Чандрэ всё ещё поджимала губы.

— Да, — сказала она. — Я его знаю. Признаю, я надеялась, что он окажется одним из тех, кто погиб в той заварушке в горах. Он обладает целеустремлённостью озлобленного пса. Скорее всего, при нём и Салинс, если этот старый ублюдок не сдох.

Она качнула своими длинными косичками и выдохнула.

— Если он нацелился на задницу Элли, будут проблемы, Талей. Вне зависимости от того, связан ли он с твоей группой заговорщиков из богатых людей и видящих или нет. Врег не из тех, кто легко сдаётся. Если он думает, будто есть хоть какой-то шанс, что Меч жив, он будет бороться и искать его, пока не испустит свой последний вздох. Он и верен как пёс.

Она помедлила, заговорив уже про себя.

— …Поражаюсь, что Элли оставила его в живых. Она должна была увидеть это в нём.

Видящая с тайской внешностью улыбнулась.

— Может, ей по душе хорошая драка.

Нахмурившись, Чандрэ глотнула ещё своего напитка, и её тёмно-красные глаза расфокусировались, пока она смотрела новости на экране под потолком. Бармен полностью убавил звук, когда показалось изображение развевающегося китайского флага.

— Мост она или нет, — сказала она наконец. — Она недолго пробудет в этом мире, когда на неё ведётся такая охота. Если уж на то пошло, она сама окажется в клетке.

Талей пожала плечами. Её глаза и свет выражали согласие.

— Возможно, это хорошо, — сказала она. — Мост всё равно лишь приносит войну.

Чандрэ нахмурилась, ощущая, как усиливается её боль при воспоминании о последней встрече с Мостом лицом к лицу.

Она сказала лишь:

— Думаю, уже слишком поздно это останавливать.

Глава 10

В некоторые дни я поддаюсь, в некоторые — нет

Я стояла на пороге почти пустой комнаты Вэша.

То есть, помимо горы круглых подушек и низкого стола, мебели здесь не было.

У него всё же имелось немного личных вещей, если можно так выразиться.

Одеяла. Мешок, наверное, с одеждой. Книги, которые он принёс из Старого Дома — одной из немногих построек, сохранившихся в руинах Сиртауна. На одном столе стоял электрический монитор, а также маленький алтарь. На стенах висело несколько гобеленов, но я подумала, что об этом побеспокоился Балидор или один из младших студентов Вэша.

В любом случае, я сомневалась в том, насколько можно считать это личным, учитывая, что я видела Вэша таким же счастливым в пустой каменной пещере.

Он был не из тех, кто зацикливается на вещах.

Пробежавшись взглядом по симметричным стенам комнаты, мне пришлось подавить волну тошноты. Почувствовав, что пожилой видящий это заметил, я попыталась улыбнуться.

Я уже несколько дней ощущала тошноту.

На самом деле, я ощущала тошноту неделями — с тех самых пор, как меня заперли в той комнате в штабе Повстанцев, и я ждала, когда меня отправят обратно к Семёрке. Ждала, когда дерьмо упадёт на вентилятор, когда Лао Ху доберутся до лагеря повстанцев. Ждала, когда Ревик проснётся после того, как я накачала его собственным транквилизатором в его собственном частном самолёте.

Меня тошнило от беспокойства. Тошнило от чувства вины. Тошнило от ужаса, который, как я теперь понимала, был не только ужасом, но и предвкушением. Меня также всё сильнее тошнило от разделения, от того, что Ревик заперт в резервуаре.

Я едва сумела изобразить какое-то выражение на лице, когда 700-летний видящий проворно поднялся на свои босые ноги и широко улыбнулся мне.

Он хлопнул в ладоши, словно выводя меня из транса, и сосредоточил на мне взгляд тёмных глаз. Когда я встретилась с ним взглядом, его улыбка стала ещё шире.

— Привет, моя дорогая! Ты выглядишь очаровательно! Просто очаровательно!

Я невольно широко улыбнулась.

— Ты ужасно жизнерадостен, — сказала я. — Это потому, что ты опять посылаешь меня на гильотину?

— Нет, я всегда такой, Элисон, — сказал он, вновь хлопнув в ладоши.

— Ммм, — я склонила голову и посмотрела на него, прищурившись. — Нет. Ты определённо возмутительно жизнерадостен, — его энтузиазм расслабил меня, и я улыбнулась чуть шире. — То есть, ты настроен оптимистично относительно этого нашего безумного плана?

— Немного да! Немного, осмелюсь сказать.

— Что ж, — немного кисло отозвалась я. — Возможно, в этом ты один.