Читаем Темпориум полностью

Тиса обула сапожки, натянула легкий кашемировый кардиган прямо поверх халата и вышла в парк. Жениха не нашла, зато встретила знакомца из Центра тайм-коррекции. И почти не удивилась. Даже как-то на душе спокойнее стало. Тиса села рядом с Лероем на лавочку под липой.

– Как ваши квадраты? – спросила, чтобы не молчать.

– Всё так же.

– Вы – аномалия!

– Потому что не реву, как барышня?

– Нет. То есть… не совсем, – она напряглась, вспоминая заученное на школьной скамье. – Все события в жизни человека предопределены, но могут быть растянуты во времени. Виртуальный оракул считывает их с информационного поля, выбирает наиболее удобный момент для осуществления и готовит нас эмоционально. Параграф два, пункт один. Всеобщее благополучие возможно только, если все события в жизни каждого человека будут происходить своевременно. Параграф три, пункт…

– Да знаю я эти параграфы. Читал.

– Сбой в жизни одного человека влияет на жизни тех, кто его окружает. А это, в свою очередь… Слушай, ты на коррекции ходишь?

– Нет. И у меня давно уже нет близких людей, на которых я мог бы влиять.

– Но тогда… Ты один не мог вызвать землетрясение.

Лерой бросил на нее тревожный взгляд, встал и, ссутулившись, засеменил прочь. В спину ему бросился неожиданно-резкий порыв ветра.

Коль не сразу понял, что происходит. Он схватил пакет, бросился с ним в глубь сада, свалился на землю, в клумбу с клематисами, словно пытаясь спрятаться за фиолетовыми лианами от всего мира. Пахучая гроздь ударила по лицу, дождевая капля упала на лиловый лепесток. Идеальные формы создает природа. Идеальные и прекрасные, как… как… Когда в его руках оказался подаренный Лорой пластик, он не заметил. Очнулся, когда пальцы заболели от работы, уставился на сотворенную скульптурку – зеленый пригорок, залитый дождем и утренним солнцем, кирпичную башенку на вершине и легендарную птицу Мо, освещающую путь идущим. Как чудаковатая музыкантка слышала симфонию в бульканье воды, так и он увидел целую картину в лепестке клематиса.

И настолько увлекся процессом, что не сразу понял две вещи. Во-первых, он ЛЕПИТ, невзирая на нелепо оборванные квадраты времени! А во-вторых, пока он творил, небо превратилось в тяжелое черное покрывало, а ветер поднялся такой, что деревья гнулись до самой земли.

Что-то хрустнуло, раздался звон стекла, Коль бросился к дому. И едва переступил порог, как небо обрушилось ливнем.

На кухне он приготовил себе крепкого чаю, с досадой вспомнил, что забыл слепленную скульптурку в саду. Выходить на улицу прямо в объятья бури не хотелось, но и оставлять родное творение под дождем как-то… неправильно. За окном хрустнула, ломаясь, ветка клена. Коль поежился. Ничего себе ураган! Два природных катаклизма за такое короткое время. С чего бы вдруг?

Коль отхлебнул из чашки, вдруг понял, что головокружения, преследовавшие его всю неделю, прошли. Взгляд упал на «обручальник», художник лениво ткнул кнопку поиска. Скорее просто машинально, чем из желания знать, где Тиса. Браслет услужливо ожил, показывая городской парк. Коль покосился за окно. Парк? Но ведь там же… Такой же ураган там! И деревья рушатся. Возможно, прямо на Тису!

Не раздумывая, он бросился к выходу. Но до порога не дошел…

…Квадрат творчества открылся в четыре года. Маленький Коль распотрошил материнскую косметичку, каким-то непостижимым образом забрался на шкаф и разукрасил потолок. Огреб за это по самое «не хочу». Родители разве что его самого к потолку не подвесили. Но творческая натура Коля не успокаивалась. Месяц спустя он разрубил на части ковролин спальни и выложил его на кухне причудливыми ромбами, полумесяцами и прочими кракозябрами. Родители модернизации не оценили. Ковролин отправился в мусоропровод, а Коль – в Центр тайм-коррекции. Мама с папой не на шутку испугались, что сыночку выпало время хулиганства. Им же сообщили, что чадо вошло в квадрат творчества. Причем квадрат настолько яркий, что быть сыночку новым Фаболо Кабассо, как минимум.

Кто такой Кабассо, Коль не знал. А потому картин в стиле «угадайте, что это» рисовать не стал, зато жарко полюбил лепку. Лепил из грязи, из песка, из стащенного у кухонного робота теста… Родители поначалу такому увлечению не сильно обрадовались. Во-первых, с чего бы это в семье порядочных Человеков вдруг Творец завелся? Подумаешь, квадрат открылся. У многих открывается, но это не мешает им оставаться людьми. А, во-вторых, что это за творчество, если руки постоянно в грязи? Но потом заметили, что замкнутый обычно мальчик словно раскрывается, светится изнутри, едва к нему в руки попадает нечто, поддающееся лепке. И купили сыну первый пластик.

Маленький Коль лепил, как одержимый. День за днем, год за годом. Он старался, совершенствовал свое мастерство, не замечая ничего вокруг. А впрочем, ничего и не было. Стоило ему притронуться к пластику, как реальность таяла, отступала, боясь спугнуть Творца, оставалась лишь нереальная небесная лазурь. Она окутывала покрывалом, нежным шелком скользила по щекам, плечам, ладоням…