Читаем Темный Ветер полностью

Селение Ситьятки, как и многие другие селения юго-западных пуэбло, расколото на две части, и причина этого – страсть людей к проточной воде. В давние времена селение оседлало восточный отрог Третьей месы, откуда, с высоты сто двадцать метров, бесстрашно взирало на песчаное дно ущелья Полакка. Историческая часть селения по-прежнему наверху, но в наши дни Бюро по делам индейцев поставило внизу, вдоль русла, коричневые каркасные бунгало казенного образца, снабдив их холодильниками и водонапорной системой с искусственным давлением, после чего примерно три четверти молодых обитателей Ситьятки, соблазнившись, спустились с горы. Перебежчики, по большей части, сохранили верность традициям селения, кланам Лисы, Койота и Огня, основавшим Ситьятки в четырнадцатом веке, и религиозным обществам, в которые их торжественно приняли, однако в самом селении они пребывали только душой, а поднимались сюда, когда того требовали ритуальные церемонии. Сегодня вечером их присутствия наверху не требовалось, скорее оно даже считалось нежелательным, и маленькие каменные дома, принадлежавшие им по праву, которое передавалось через чрево матери, и бабушки, и прабабушки, и других прародительниц на протяжении двух десятков поколений, пустовали. Ибо наступил вечер Омовения Волос, когда четыре религиозных братства Ситьятки – общества Вучим, Флейты, Одного Рога и Двух Рогов – принимали молодых людей в свои члены. Больше недели киву общества Вучим, что на восточной стороне главной площади, венчало «иа'чи» этого братства, и августовские ветры ерошили перья воробьиной пустельги – своего рода флаг, который извещал хопи, что священнослужители Вучим готовятся к обряду. Над кивамн трех других общин тоже были подняты их флаги. Те немногие семьи, которые все еще жили в восточной части селения, сегодня покинули свои дома, завесив одеялами окна и двери. С приходом темноты ни один непосвященный не должен видеть, как из мира духов выходят качины, чтобы посетить кивы и благословить своих новых братьев.

Джим Чи знал это – или думал, что знает, – так как изучал этнографию Юго-Запада в университете Нью-Мексико, и это позволило ему выжать еще кое-что из Ковбоя Дэши, хотя тот был угрюм и отвечал крайне неохотно.

Чи ни разу не бывал в Ситьятки, но Ковбой подробнейшим образом (и с занудством. Ковбою не свойственным) описал ему селение – начиная от расположения улиц и заканчивая перечислением всех перекрестков и съездов с единственной ведущей туда дороги. Сейчас Чи как раз подъехал к одному из таких съездов – проселку, зигзагами спускающемуся на дно ущелья Полакка. В этом ущелье он и решил оставить свою машину, но так, чтобы ее не было видно с главной дороги. Если Дэши рассказал все правильно, то вскоре после наступления темноты один из священнослужителей общины Одного Рога выйдет из своей кивы и «закроет» дорогу, насыпав поперек нее бороздку из кукурузной муки и цветочной пыльцы. Потом он полностью перекроет доступ к селению, проведя такие же священные линии на всех тропинках, ведущих к Ситьятки, и оставит свободной только «тропу духов», которой пользуются качины. Чи хотел войти в селение, когда совсем стемнеет, чтобы его не увидел Вест или еще кто-нибудь из знакомых, но до того, как Ситьятки закроют для посторонних.

Поставив машину за кустами можжевельника на дне ущелья, Чи вышел, достал из бардачка фонарик, сунул его в карман джинсов и запер дверь. Ему предстояло идти до селения около полутора километров, и при этом взбираться по крутому склону на кромку месы, но до прихода темноты оставалось еще больше часа – времени хватало.