Она прикусила нижнюю губу своими маленькими зубками. Она чувствовала, под его безэмоциональной маской, безжалостную и не проходящую ярость, направленную на ту неизвестную женщину. Чувства Михаила к ней были невыносимо сильными и чуждыми для него. Ему точно также как и Рейвен было очень трудно приспособиться.

Она тщательно подбирала слова.

- Ты когда-нибудь видел, как рожает женщина, Михаил? Это болезненно и пугающе. Чтобы женщина контролировала себя, ей нужна безопасная обстановка. А она, кроме того, боялась за жизнь своего нерожденного ребенка. Пожалуйста, не суди ее так строго. В ее обстоятельствах я бы билась в истерике.

Он обхватил ее лицо своей крупной ладонью, пройдясь большим пальцем по ее нежной, бархатной коже.

- В тебе столько сострадания. Элеонора чуть не стоила тебе жизни.

- Нет, Михаил. Это Джейкоб чуть было не лишил меня жизни. Элеонора пыталась в меру своих сил. Не стоит никого обвинять, а если обвинять, то всех.

Он отвернулся от нее.

- Я знаю, что мне следует держать тебя рядом с собой. Я никогда не должен был искать приюта в исцеляющей силе земли. Это слишком сильно отдалило меня от тебя. Грегори же думает только о моей защите.

В зеркале, Рейвен могла видеть боль, так явно проступившую на его лице.

- В тот момент, малышка, когда я проснулся от твоего крика, я был все еще заключен в земле и был бессилен тебе помочь. Только моя ярость подпитывала шторм. По мере того как я прокладывал свой путь на поверхность, я чувствовал каждый удар лезвия, и я понимал, что подвел тебя. В тот момент, Рейвен, я столкнулся лицом к лицу с чем-то настолько ужасным, настолько свирепым и уродливым во мне, что я все еще не решаюсь это исследовать вблизи. Если бы он убил тебя, но никто не был бы в безопасности. Никто. - Он сделал признание напряженным, тщательно контролируемым голосом, его спина была напряжена. - Ни Карпатцы, ни люди. Я могу только молиться, что если это когда-либо произойдет со мной вновь, то Грегори сможет немедленно меня убить.

Рейвен встала перед ним и обхватила его лицо своими руками.

- Иногда горе проявляет в людях качества, которые лучше держать спрятанными. Никто не совершенен. Ни я, ни Элеонора, и даже не ты.

Слабая, ироничная улыбка тронула его резко очерченный рот.

- Я прожил века, пережив нападения вампиров, войны и предательства. И пока ты не вошла в мою жизнь, я никогда не терял контроль. Я никогда не имел ничего, чего бы желал так сильно, я никогда не имел ничего, что мог бы потерять.

Она притянула его голову к себе, пройдясь легкими исцеляющими поцелуями по его горлу, его сильной челюсти, по направлению к напряженным уголкам его рта.

- Ты хороший человек, Михаил. - Она проказливо усмехнулась, дразня своими синими глазами. - У тебя просто слишком много власти для твоего же блага. Но не волнуйся, я знаю одну американскую девчонку. Она очень непочтительна и собьет с тебя всю спесь.

Его ответный смех не замедлил раздаться в ответ, и одновременно с ним ужасное напряжение покинуло его. Он обхватил ее своими руками и поднял в воздух, закружив, прижимая к себе. И как всегда ее сердце дико подпрыгнуло. Его рот соприкасался с ее, когда он пронесся по комнате и опустил ее на кровать.

Смех Рейвен был мягким и дразнящим.

- Мы не можем заняться этим снова.

Но его тело опустилось поверх ее, его колени легким толчком раздвинули ее бедра, так что он вновь смог прижаться к ее мягкому и гостеприимному телу.

- Я думаю, тебе стоит остаться обнаженной и подождать меня в таком виде, - прорычал он, лаская ее, чтобы убедиться в ее готовности.

Она заманчиво приподняла свои бедра.

- Я не уверена, что мы знаем, как заниматься этим в постели. - Последние слова растворились во вздохе наслаждения, поскольку он соединил их тела.

И вновь его рот нашел ее, смех смешался со сладким вкусом страсти. Его руки собственнически обхватили ее грудь, прошлись по ее волосам. Так много радости было в ее сердце, в ее сознании, так много сочувствия и сладости. Вся его оставшаяся жизнь будет заполнена ее смехом и ее интересом к жизни. Он громко рассмеялся от чистой радости этого.

Глава 11

Михаил отсутствовал в течение двух долгих часов. За это время Рейвен прошлась по дому, знакомясь с комнатами. Она любила одиночество и была рада предоставленному времени, пытаясь во всем разобраться. Но как бы сильно она не старалась, она так и не смогла понять, чем в действительности стала. Только Михаил помогал ей оставаться в здравом уме. Он постоянно присутствовал в ее сознании, занимая ее мысли, избавляясь от всего лишнего, пока там не остался только он.

Его кровь текла в ее венах, его запах ощущался на ее коже, его метка присутствовала на ее горле и груди. Ощущение его обладания было в каждом шаге, в каждом движении ее тела. Рейвен плотнее закуталась в его рубашку. Она знала, что он жив и здоров, поскольку часто дотрагивался до ее сознания, посылая теплое утешение. Она обнаружила, что радостно приветствует его легкое прикосновение, страстно желает его; осознала, что он разделяет ту же самую глубокую потребность слиться с ней.