Читаем Темный принц полностью

Мужчина ждал, заплетая ее косу, пока она пыталась сориентироваться в окружающей ее обстановке. Дотронувшись до ее сознания, Михаил обнаружил, что она смущена и отчаянно цепляется за свое благоразумие. Она боялась его, и даже больше - боялась доверять своим собственным суждениям.

Рейвен изучила каждый угол комнаты, каждую стену, каждую деталь, в то время как ее сердце бешено стучало в груди, гулом отдаваясь в ушах. Комната была красивой. В камине горел огонь, длинные конусовидные свечи испускали легкий аромат, который смешивался с успокаивающим запахом трав. На столике рядом с кроватью лежала видавшая лучшие дни Библия. Она ничего не узнавала, но, в тоже время, все казалось таким знакомым.

Стеганое одеяло, лежавшее на кровати, было толстым и теплым; материал, касавшийся ее кожи, - мягким. И лишь сейчас она заметила, что была полностью обнажена. И сразу же почувствовала уязвимость и смущение. У нее было ощущение, что она принадлежит этому месту вместе с ним. Руки Михаила выскользнули из ее волос и спустились к основанию шеи, массируя ноющие мышцы. Его прикосновение было таким родным, вызывая в ее теле тревожные ощущения.

- Как ты поступил с Моник и ее мужем? - Ее пальцы сжали одеяло.

Она старалась не обращать внимание на тепло его тела, когда он придвинулся поближе к ней, так, что их кожа соприкоснулась, так, что волоски на его груди терлись об ее спину, а его напряженный член плотно прижимался к ее ягодицам. Он чувствовал себя хорошо. Он чувствовал себя частью ее.

Михаил поцеловал синяк на ее горле, затем своим бархатистым языком ласково прошелся по жилке, где у нее бился пульс. Ее тело от предвкушения сжалось. Но сомнение в сознании осталось.

- Они в безопасности своего дома, любят друг друга, как и положено. Они ничего не помнят об Андре и зверстве, которое он учинил над ними. Нас они считают своими хорошими и близкими друзьями. - Он поцеловал еще один синяк; от легкого, как перышко, поцелуя по ее крови словно заплясало пламя. Его руки прошлись по ее тонкой талии, скользнули по узкой грудной клетке и обхватили ее полную грудь. Его сознание дотронулось до ее, но Рейвен ментально закрылась от него.

- Почему ты боишься меня, Рейвен? Ты видела меня в моем худшем виде - как убийцу, как носителя справедливости для нашего народа. - Его большой палец прошелся по ее соску в медленном эротическом прикосновении, от чего жидкое тепло свернулось внутри нее. - Ты веришь, что я дьявол? Прикоснись к моему сознанию, малышка. Я не могу ничего спрятать от тебя. Я никогда не скрывал своей истинной природы от тебя. В свое время ты смотрела на меня глазами сочувствия и любви. Принятия. Неужели это все забылось?

Рейвен закрыла глаза, длинные ресницы резко опустились на высокие скулы.

- Я не знаю, во что теперь верить.

- Поцелуй меня, Рейвен. Слейся своим сознанием с моим. Раздели свое тело так, чтобы мы стали полностью едины. Ты верила мне прежде, поверь и теперь. Посмотри на меня глазами любви, глазами прощения за то, что я вынужден делать, за чудовище в моей натуре. Не смотри на меня глазами того, кто пожелал уничтожить весь наш народ и нас. Отдайся мне. - Его голос был соблазнительным, - заклинанием черной магии; его руки ласкали каждый дюйм ее бархатистой кожи. Он решил запомнить каждый изгиб, каждую впадинку ее тела. Его тело горело от желания, а голод все увеличивался. Ее голод, его.

Очень нежно, чтобы не вспугнуть ее, Михаил прижал ее изящное тело к одеялу, а его мускулистое тело накрыло ее подобно покрывалу. Под его изучающими руками она была такой миниатюрной, такой хрупкой.

- Как получилось, что ты стал моей жизнью, Михаил? Я всегда была одна, сильная и уверенная. Такое чувство, что ты захватил мою жизнь.

Его ладони скользнули по изгибам ее тела и обхватили лицо.

- Рейвен, ты - моя жизнь. Признаю, я лишил тебе всего, что ты знала, но тебе не предназначено прожить жизнь в полной изоляции. Я знаю, что это такое, знаю, каким одиноким может быть существование. Они бы использовали тебя, они бы погубили тебя. Разве ты не чувствуешь, что являешься моей второй половинкой, как я твоей? - Его рот прошелся по ее глазам, скулам, каждому уголку рта. - Поцелуй меня, Рейвен. Вспомни меня.

Она подняла длинные ресницы и всмотрелась в его черные, голодные глаза своим синим взором, который постепенно стал темно-фиолетовым. Его глаза, как и тело, пылали от желания.

- Если я начну целовать тебя, Михаил, то не смогу остановиться.

Его рот нашел ее горло, ложбинку между грудями, на мгновение задержался в районе сердца, зубами покусывая чувствительную кожу, прежде чем вернуться ко рту.