Читаем Темный принц полностью

- На чем основывается твоя теория? - Осторожно, с ноткой угрозы, спросил Михаил. Опыты с женщинами относились к преступлениям, которым нет прощения.

Серебристые глаза Грегори сузились, блеснув. Темная пустота все увеличивалась в нем, черное пятно расползалось по его душе. Он даже не пытался спрятать это от Михаила. Было ощущение, словно он хотел показать ему, насколько отчаянной становится ситуация.

- Я совершил множество темных, уродливых и не заслуживающих прощения поступков, но я бы никогда не воспользовался женщиной в целях эксперимента. Именно я должен взять кровь Романова, если ты хочешь, чтобы он продолжал жить. - Грегори не спрашивал.

Двое Карпатцев свободно миновали узкий коридор психиатрического отделения больницы. Люди испытали лишь легкое ощущение прохлады, и ничего больше, когда они вдвоем невидимыми прошлись по больнице. В виде пара, напоминающего густой мутный туман, они просочились через замочную скважину и закружились по комнате, окутывая тело Романова подобно савану. Романов закричал, страх вцепился в него, в то время как туман, словно змея извивался рядом с ним, скользил по его ребрам, его запястью, обвивал его шею, а ветер становился все сильнее и сильнее. Он чувствовал его на своей коже - тиски, скручивающие его тело в спираль, - но как только Романов пытался схватить дым, его руки проходили прямо сквозь него. Голоса что-то ужасно шипели, шептали, угрожали, но так тихо, что напоминали всего лишь набор звуков у него в голове. В безуспешной попытке остановить коварное бормотание, он закрыл уши руками. Из его приоткрытого рта капала слюна, а горло судорожно сжималось.

Туман разделился, одна часть проследовала к дальнему углу и зависла чуть выше пола. Другая медленно уплотнилась, замерцала, начав принимать форму, пока на ее месте не появился мускулистый, широкоплечий мужчина с бледными глазами, в которых мерцала смерть. Руди начал неконтролируемо дрожать, забившись в угол, стараясь казаться как можно меньше. Видение было слишком ярким, слишком угрожающим, чтобы быть чем угодно, но не реальным.

- Романов. - Белые клыки Грегори блеснули в темноте.

- Кто вы? - Слова хриплым карканьем вырвались из его горла.

Бледные глаза сверкнули, сузившись до немигающих щелок.

- Ты и сам знаешь. - Серые глаза уставились прямо на Руди - в саму его душу. Голос Грегори стал низким, бархатисто-черным. Гипнотизируя. Очаровывая. Соблазняя. - Подойди ко мне, накорми меня. Стань моим слугой, пока я не сочту нужным передать тебе проклятье темноты.

В глазах Романова появились проблески понимания, страха, переходящего в ужас. Но, тем не менее, он придвинулся ближе, отодвигая рубашку и открывая яремную вену на своей шее. Грегори вновь что-то прошептал - его голос был самим соблазном, самой убедительностью, орудием силы.

- С этого момента ты будешь служить мне, являться на мой призыв, информировать меня по мере необходимости. - Он медленно склонил свою темноволосую голову.

Романов понял, что его душа потеряна. Он ощущал невероятную власть в незнакомце, колоссальную силу и способность делать вещи, неподвластные воображению простого человека. Бессмертие и соблазн манили его. Он охотно наклонился, поворачивая голову и открывая свое горло, ощутил горячее дыхание, острую боль, когда клыки глубоко вошли в него. Романов чувствовал, как его кровь подобно реке утекает из тела. Боль стала сильнее, дьявольски обжигая, и он был не в силах остановить ее. Да и не желал этого делать. Странная истома охватила его, веки стали слишком тяжелыми, чтобы держать их поднятыми.

Туман в комнате стал плотнее, обернувшись вокруг Грегори, он просочился между Карпатцем и его жертвой. Неохотно, с протестующим рычанием, Грегори оторвался от питания и с презрением позволил вялому телу упасть на пол.

- Ты чуть не убил его, - со злостью сказал Михаил .

- Он заслуживает смерти. Внутри у него гнилость и пустота. Он желает бесконечных ночей, беспомощных женщин, желает права распоряжаться жизнью и смертью людей. В этом он так похож на деда и отца. Он представляет собой пустую раковину, наполненную червями, съедающими все то хорошее, что было в нем. Его сознание представляет собой клубок противоречивых желаний.

- Он не может умереть так, Грегори. - Шипение пронеслось в его сознании, - признак недовольства Михаила. - Если это действительно так, то на наших людей направлено довольно таки большое внимание. И если Романов умрет от большой потери крови…