Мы ходили по колено в воде.

Потом началось наводнение – потому что сразу и ливни, и тает снег, и ветер южный ураганный, и дамба уже наоборот – мешает воде вытекать… В общем, три или четыре дня не ходило метро, неделю не было занятий. Первые этажи универа залило. Говорили, что не обошлось без жертв – не на Васильевском, правда, а на Крестовском – смыло несколько машин, и еще возле Невского лесопарка – там вообще автобус снесло в реку, и чудо, что он оказался почти пустой.

Все эти дни я сидел дома и не мог перестать думать о том, как бы мне утопить Артура, чтобы никто ничего не видел и чтобы не оставить следов преступления. Все планы были блестящи. Единственно, что меня остановило, так это дождь: мерзкий, всепроникающий, почти горизонтальный. Ходить против него можно было только медленным кролем – а я почти не умею плавать.

Каждый вечер к соседнему парадному подъезжала темно-серая «ауди», и несколько минут спустя Маринка в зеленом плаще с капюшоном выкатывалась из-под козырька и прыгала на переднее сиденье.

Я, между нами говоря, не всегда себя понимаю. Во всяком случае, реже, чем других. Чего я взбеленился, скажите? Повторяю, никогда я Маринку не представлял рядом с собой, никогда не ревновал ее к другим парням, а тут… Затмение нашло. Амок, говоря выспренним старинным штилем.

Лбом и коленками я пересчитал все твердые острые углы в нашей нелепой квартире, целыми днями слоняясь от кухонного окна, уставленного горшками с чем-то зеленым, которое никогда не цвело, и до навечно запертых межкомнатных дверей в моей комнате – за ними были еще две анфиладные комнаты, чужие, других хозяев, и на моей памяти в них никогда никто не жил, кроме мышей. На двери висела карта адмирала Пири Рейса, там же его портрет и – повыше – портрет Миклухо-Маклая. Не представляю, что они не поделили, но старательно смотрели в разные стороны, игнорируя друг друга.

2

Как и положено в этой реальности, спасла меня сессия. После сдачи этнографии Северного Урала я проснулся сравнительно нормальным человеком, способным даже с иронией и сарказмом посмотреть на себя прежнего. Хотя, конечно, иронический и даже саркастический взгляд на столь жалкое существо не делал мне чести…

Тогда, кстати, и стало наконец известно, что денег на летний полевой сезон ректорату удалось немного добыть и что отряд начинает в спешном порядке формироваться. Под командованием кэфээна Брево, фольклориста. А мне пофиг, сказал я себе, пусть будет фольклорист, я не сноб. Пошел и записался среди первых. И Патрик записалась – еще раньше меня.

Вот… А буквально через день-два после этого Артур этак легко и непринужденно Маринку отпустил: дескать, пока-пока… что, ты еще здесь, золотая рыбка?

И завел себе Вику.

Типа решил отдохнуть от брюнеток и попрактиковаться на блондинках. Вика, между прочим, была натуральной блондинкой. В обоих смыслах.

Кстати, я долго думал, что если у блондинок корни волос темные – то это значит, что блондинка не настоящая, а крашеная. Так вот – фиг. Смотреть надо не на цвет корней, а на плавность перехода: если граница светлого и темного резкая, вот тогда крашеная. А если переход плавный – натуральная.

Зачем я это говорю? Просто так. Может, пригодится кому-нибудь. Из-за какой только фигни люди себе жизнь не калечили. Может, я кого-то сейчас спасаю.

Вы ведь только представьте, Маринка как-то не сразу поняла, что ей дали отлуп. Не, не так. Гирьку с весов скинули, граммовую такую, почти глазом не видимую. Вынесли за скобки и сократили. С рукава сдули вместе с пухом.

Знаете, такое даже с самыми умными людьми бывает: тупят. Особенно если что-то серьезное и в первый раз. А некоторые вещи случаются только с умными, у кого мозги быстрей рефлексов. Что, неужели это со мной? Так не бывает… Ведь никаких признаков не видел. Всему находил объяснения. Предательство и смерть – это то, что случается только с другими… ну и тому подобное. Зато когда до нее наконец дошло…

Мы – отряд – как раз собрались в общаге на Кораблях на предмет инвентаря. У кого-то из наших давно было все свое: рюкзаки, спальники, пенки, посуда, – а кому-то приходилось занимать у археологов и геологов – они обычно отправляются на практику тогда, когда мы уже возвращаемся. Лежалое старье стаскивали от добрых людей, и Джор раскладывал это по полу рекреационной комнаты – осмотреть и слегка проветрить; а Маринка, Валя и Аська Антикайнен устроили волейбол в кружок. Мы с Хайямом как раз сравнивали достоинства трех мыльниц – моего «панаса», его «никона» и отрядного «пентакса», у которого был один серьезный плюс – это неубиваемость и непромокаемость, а все прочее – только минусы. Так что именно тогда я сделал первый сенсационный снимок события… как это по-русску… «события, положившего начало длинной цепочке других событий, приведших к логическому концу…».

Я стебусь, ребята, хотя при этом говорю чистую правду. Первое в цепочке событий. Взаимосвязанных притом.