Читаем Темный круг полностью

Ключ будет найден! А если и не будет, радостью станет — искание ключа… Жизнь духа — в исканиях, а не в находках. Это почувствует и сам поэт, когда окрепнет, нальется зрелостью и мощью его встревоженная, напряженная, жаждущая земных и божьих правд, молодая душа. Я так много пишу о «молодости», дабы поэт не захотел поверить своей музе, поверить черноте ее скорбей, а поверил бы силе, играющей в нем, поверил бы в «песню-радость», которая в нем затаенно бурлит…

Да разве уже не светло, не празднично — думать о том, что есть и Филареты Черновы, с суровыми, мятежными мыслями, с непокорными тяжкими волями, среди дешевеньких литературных маскарадов, на которых так безудержно и неустанно развлекается поэтическая «золотая молодежь»?

Молодой поэт — скромен, очень скромен, слишком скромен: это благородно просвечивает в тоне, характере, в уловимых и неуловимых свойствах его стиха, его письма. Но нынешний ритм, темп, круговорот не нуждается в излишествах болезненной скромности, не принимает, не хочет ее. Филарету Чернову надо эти излишества преодолеть, ясно взглянуть в глаза жизненной правды и увидеть воочию большие свои возможности: он творец.

Я искренно подумал, впервые ознакомившись с ним, угрюмо-прячущим свои поэтические сокровища где-то на окраинах шумного и бойкого литературного рынка: может быть, он?

И столь же искренно не удивлюсь, если близкое грядущее чеканно-радостно ответит мне:

— Да, он!


«Журнал журналов». 1916, № 16.


СТИХОТВОРЕНИЯ, ОПУБЛИКОВАННЫЕ В ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ

«Мне грустно оттого, что я еще так молод…»

<Н.Н. Яновской>[2]

Мне грустно оттого, что я еще так молод,Но, как старик, давно живу былым;Что, как старик, я чую смерти холод,И жизнь моя безжизненна, как дым.Бескрасочно уходят дни за днями, —Что день, что год — однообразно пуст…А где-то жизнь увенчана цветами,И песнь любви звучит с певучих уст…Как беден мир души моей усталой!О, как остыл я к радостям земным!Мне нечем жить: тепла в душе не стало;Я лишь дышу, чуть греюся былым…

«Что жизнь напела мне в счастливые года…»

Что жизнь напела мне в счастливые годаВысоких дум, великих упований, —Теперь давно лежит в гробу воспоминанийИ не воскреснет никогда.И часто, мертвеца убрав цветами грез,В глубокой тишине, в своем уединенье,Над прахом дорогим пролью я много слез,В них горькое вкушая утешенье…Да, как на кладбище живет душа моя:От жизни обнесен пустынною оградой,Могильным сторожем живу угрюмо я,Мерцаю бледною, могильною лампадой…Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1911 г., февраль.

Девушке

Она венок из васильковСплела во ржи густой, —Из этих синеньких цветовНевинности святой.Но будет время, миг придетМиг счастия и слез,И жизнь сама венок сплететЕй из колючих роз.И будет тот венок — любовь,Что трепетно ждала, —И заструится тихо кровьПо мрамору чела…Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1911 г., июнь.

«Осенний день. В саду, шурша, ложится…»

<Н.Н. Яновской>

Перейти на страницу:

Все книги серии Серебряный пепел

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары