– Нам обоим известно, что мой клиент был осужден за растление несовершеннолетних. И отбыл срок наказания, – вставил адвокат.

– И как же ему повезло, что ему не пришлось регистрироваться в журнале учета сексуальных преступников…

– А это уже не вопрос, – усмехнулся Джоэл.

Эрика снова откинулась на спинку стула, стараясь сохранять спокойствие.

* * *

Три часа спустя Эрика и Мосс вышли из допросной, глядя вслед Джоэлу, которого повели по коридору в противоположном направлении, обратно в камеру.

– Черт, – выругалась Эрика. – У нас есть все и ничего… У меня недостаточно доказательств, чтобы подступиться к Марксмэну; Боба Дженнингса нет в живых. Проклятье.

– Уже почти половина девятого, – сообщила Мосс, глянув на часы. – Пусть посидит ночь здесь, в «Хилтоне» Бромли. А завтра повторим попытку.

Эрика кивнула. Она видела, что Мосс тоже пытается хорохориться, но согласна с ней. У них ничего нет на преступников.

Глава 53

Эрика провела дома мучительную ночь. Ей никак не удавалось уснуть, она металась и ворочалась в постели, задыхаясь от тесноты. Она любила Ленку и ее детей, но ютиться с ними друг на друге в крошечной квартирке было выше ее сил. Утром следующего дня она уехала на работу рано, пока все еще спали. По пути в отделение купила шоколадный круассан с кофе и со своим завтраком поднялась в оперативный отдел.

Потом уселась за один из столов, стала изучать материалы следствия. Фотографии Джессики, карьера, Боба Дженнингса. Ей казалось, что она еще более, чем прежде, далека от разгадки.

Около девяти оперативный отдел стал заполняться сотрудниками, и Эрика пересела за компьютер в свой кабинет, куда без стука влетела Мосс.

– Простите, босс, – выпалила она, задыхаясь. – Вы должны спуститься вниз.

– Черт. Джоэл Майклс? Я думала, он находится под неусыпным наблюдением в целях недопущения самоубийства.

– Нет, не Джоэл. Тревор Марксмэн.

Эрика встала и проследовала за Мосс вниз.

Спустившись в вестибюль, они увидели большой черный автомобиль-фургон, в нарушение правил припаркованный у отделения прямо на двойной желтой полосе. Эрика и Мосс вышли на крыльцо. Вскоре стало ясно, что кто-то оповестил прессу. У подножия лестницы, ведущей к главному входу, собралась большая толпа журналистов и фоторепортеров. У черного автомобиля стоял, опираясь на трость с золотым набалдашником, Тревор Марксмэн в длинном черном пальто и черной фетровой шляпе. Скрипучим голосом он обращался к представителям прессы:

– Арестовав Джоэла Майклса только потому, что он ухаживает за мной, Столичная полиция в очередной раз прибегла к тактике запугивания… Джоэл невиновен, но, как вы понимаете, для Столичной полиции это не аргумент. В девяносто пятом году, после того, как одна из их сотрудниц сообщила мой домашний адрес группе «активистов», которые подбросили в мой дом зажигательную бомбу, я призвал их к ответу. И суд встал на мою сторону…

С театральной размашистостью он снял шляпу, обнажив лысую голову, скроенную из лоскутов пересаженной кожи.

– Что за черт?! – воскликнула Эрика, вместе с Мосс наблюдая скандальное зрелище у входа в отделение. – Это надо пресечь!

– Я вынужден жить с таким лицом до конца своих дней! – кричал Марксмэн, морща кожу вокруг глаз. – Гибель Джессики Коллинз – это трагедия, но я доказал свою невиновность! Меня отпустили без предъявления обвинения. Я к ней непричастен. Теперь полиция арестовала Джоэла Майклса, человека, который поддерживал меня двадцать шесть лет. Он осуществляет за мной уход двадцать четыре часа в сутки. Он невиновен, и со стороны полиции это отчаянный шаг, попытка запугать меня, отомстить мне за то, что суд удовлетворил мой иск против полиции.

И вдруг из толпы зевак и журналистов, скопившихся на тротуаре, раздался чей-то голос, а потом появилась Марианна в длинном зимнем пальто. Пошатываясь, в сопровождении Лоры она проталкивалась вперед.

– Детоубийца! – кричала Марианна. – Гнусный лживый убийца!

Она продолжала протискиваться к Тревору мимо телеоператоров и журналистов. Возникла суматоха.

Эрика кинулась к стойке дежурного, схватила трубку телефона.

– У главного входа чрезвычайная ситуация… да, здесь, в Бромли. Все, кто есть в отделении, немедленно сюда.

Положив трубку, Эрика вернулась на крыльцо. Марианна и Тревор теперь стояли неподвижно в нескольких шагах друг от друга. Выпученные глаза Марианны пылали ненавистью. Тревор в знак примирения выставил перед собой свои когтистые руки.

Толпа заметно увеличилась. Помимо журналистов, на видеокамеры в своих телефонах происходящее снимали многие зеваки.

– Ты отнял у меня дочь, убил ее вместе со своими паскудными дружками, а теперь еще и смеешься над нами! – кричала Марианна срывающимся голосом.

– Прошу вас, выслушайте меня, – просил Тревор. – Я всегда искал возможности поговорить с вами…

– Не указывай мне! Тебе нечего мне сказать! – вопила Марианна. – Ты убил ее, подонок! Убил мою девочку и утопил! Вчера мне пришлось хоронить ее, а от нее остался один скелет!