– Горе раздавило нас. – Он снова заплакал. Марианна подошла к нему, стала утешать. Тоби с Лорой подскочили следом. Танвир стоял в стороне, наблюдая за ними вместе с Питерсоном.

– Ладно, на этом пока остановимся. Вам нужно побыть вместе. Мы заново изучим все свидетельские показания и, возможно, захотим поговорить с вами, чтобы кое-что уточнить. Кто-нибудь из моих сотрудников с вами свяжется, – сказала Эрика.

Она подала знак Питерсону, и они поспешили прочь.

Глава 18

После встречи с Коллинзами Эрика с Питерсоном какое-то время просто сидели в своей машине у дома № 7 по Эйвондейл-роуд.

– Это было… ужасно, – произнес Питерсон, устало потирая глаза. – Наш приход сюда… что это дало?

– Горе связало их в единый узел. Я даже не могла сказать этим людям, когда им покажут останки Джессики. Да, дело… – «неразрешимое», едва не сорвалось у нее с языка, но она вовремя осеклась. – Значит, Мартин Коллинз спал с Амандой Бейкер…

– Что еще больше… усложняет дело, – согласился Питерсон.

– Вы, должно быть, до чертиков рады, что я попросила привлечь вас к этому расследованию, – удрученно пошутила Эрика.

– Мне вас не хватало… То есть я скучал по работе с вами, в связке с Мосс, конечно, – быстро поправился Питерсон. Эрика посмотрела на него и затем устремила взгляд через лобовое стекло.

– Джессика пропала прямо здесь. – Она показала на улицу, вдоль которой высились огромные дубы, раскинувшие голые сучья на фоне серого неба. – Холодно, да?

– Печку включить? – спросил Питерсон.

– Нет. Я про улицу. Про район. Здесь холодно и неприветливо. Сплошь шикарные дорогие дома, и все скрыты из виду.

На краю газона топталась группа фоторепортеров. Они сфотографировали Эрику с Питерсоном, когда те входили в дом и потом выходили на улицу. Один из них, седеющий коротышка, направился к дому Коллинзов, но Эрика быстро включила мигалку и сирену. Тот отпрыгнул назад, заметив их в автомобиле без опознавательных знаков полиции. Не выключая мигалки, Эрика позвонила в отделение и попросила прислать к дому патрульного. Фоторепортеры взяли в объективы их машину, пощелкали с минуту и затем снова переключили свое внимание на дом.

– Вам не показалось, что Мартин Коллинз вел себя несколько театрально?

– Вы о чем? – спросила Эрика.

– Да как-то уж больно наигранно перевернул поднос. Если б он швырнул что-то или… ну, не знаю, ударил одного из нас, это было бы ожидаемо.

– Думаете, он что-то скрывает?

Питерсон покачал головой.

– В ходе последнего расследования его тщательно проверяли? А его деловые связи?

– Он быстро разбогател на строительном буме восьмидесятых. Коллинзы приехали сюда из Ирландии в восемьдесят седьмом году, фактически без гроша за душой, а в девяностом уже жили здесь…

– Думаете, Джессику похитили с целью выкупа?

– Не знаю. О выкупе что-нибудь упоминалось?

– Нет. Она просто исчезла, и после все развалилось. И семья ее, и само следствие…

Эрика оглядела улицу и отстегнула ремень безопасности.

– Давайте пройдемся.

Они выбрались из машины, чем снова обратили на себя внимание журналистов. Те принялись их снимать. Эрика с Питерсоном зашагали в направлении дома № 27. Дома по левой стороне находились ниже уровня дороги, и подъездные аллеи, что вели к ним, отлого уходили вниз. Дома справа стояли на возвышении, и подъездные аллеи тянулись вверх.

– Ну вот, мы на месте. Две минуты, – сказал Питерсон. Они остановились у дома № 27. Это было двухэтажное здание кремового цвета с четырьмя ложными колоннами по фасаду. Подъездную аллею недавно заново заасфальтировали, и дождевые капли поблескивали на ее гладком покрытии, словно шарики ртути.

– С девяностого года здесь живут уже вторые владельцы, – сообщила Эрика. Они постояли с минуту, оглядывая улицу в обе стороны. – Социально-реабилитационный центр, где жил Тревор Марксмэн, находится неподалеку, – добавила она.

Они продолжили путь и через несколько минут дошли до того места, где дорога резко поворачивала влево. На противоположной стороне во впадине стоял большой трехэтажный особняк – желтый, как сливочное масло, с белыми оконными рамами и колоннами. На ухоженном газоне покачивался белый щит, и надпись на нем, сделанная большими черными буквами, сообщала, что теперь это Дом престарелых Суонн. Сверкающие окна, в которых отражалось серое небо, создавали впечатление, что дом смотрит на вас пустыми глазницами. Большой черный ворон – его оперение блестело так же, как буквы, – усевшись на щит, издал скорбное карканье.

Они повернулись, и их взорам открылась вся улица от начала до конца, волной убегающая вдаль, туда, где на обочине стоял их автомобиль и топтались фоторепортеры. Высокие живые изгороди складывались в длинные стены по обеим сторонам дороги.

– Представляю здесь Джессику: дом в двух шагах, а она все равно совсем одна. Возможно, она кричала. Кто-нибудь за этими толстыми изгородями слышал крики девочки, когда ее похищали? – размышляла Эрика.

– Зачем нужно было сбрасывать ее в воду буквально в миле от дома? А если это сделал кто-то из соседей? Дома вон какие огромные. Наверняка в каждом есть подвал.