Читаем Темные тайны полностью

— Нет, лжет. — Он не собирался щадить истинных лжецов, раз уж они попались к нему на крючок. — Но вам следует задаться вопросом, почему она лжет. Возможно, существует причина, почему она не решается рассказывать вам правду.

Себастиан замолчал и пристально посмотрел на родителей. От волнения в преддверии продолжения атмосфера в аккуратно прибранной кухне накалилась до предела. В преддверии его продолжения. Мозг Ваньи работал на полную мощность, пытаясь понять, как ей обрести почву под ногами в том болоте, где она внезапно оказалась. Но ей удалось выдавить из себя лишь слабую мольбу:

— Себастиан…

Себастиан даже не обратил на нее внимания. Он доминировал в комнате и единолично держал в руках жизнь шестнадцатилетней девушки. Зачем ему кого-то слушать?

— В тот вечер Лиза с Рогером поругались. Он ушел уже около восьми. Они поругались, а он умер, как вы думаете, каково ей? Не поругайся они, он остался бы в живых. В том, что он ушел раньше, виновата она. Это невероятный груз вины для маленькой девочки.

— Лиза, это правда? — Голос матери звучал умоляюще, а в ее глазах показались слезы.

Лиза посмотрела на родителей так, будто очнулась ото сна и уже толком не понимала, что является правдой, а что ложью. Себастиан незаметно подмигнул ей. Он чувствовал себя прекрасно.

— Лизин поступок, собственно, нельзя назвать ложью. Тут скорее сработал защитный механизм. Чтобы иметь силы жить дальше. Чтобы справиться с чувством вины. Поэтому я вам это и рассказываю, — продолжил Себастиан, серьезно глядя на Лизиных родителей. Потом он еще больше понизил голос, чтобы подчеркнуть серьезность. — Лиза должна знать, что она не совершила никакой ошибки.

— Ну конечно, малышка, ты поступила правильно, — вступил на этот раз в разговор папа Ральф.

Он подошел к дочери и обнял ее одной рукой. Лиза стояла с откровенно удивленным видом. Переход от разоблачения к любви и заботе произошел слишком быстро.

— Дитя мое, почему же ты ничего не сказала? — робко начала мама, но больше ничего не успела сказать, потому что ее снова перебил Себастиан:

— Потому что она не хотела вас разочаровывать. Неужели вы не понимаете? Она испытывает огромную вину. Вину и горе. А вы говорили только о том, лжет она или нет. Неужели вы не понимаете, как одиноко она себя чувствовала?

— Но мы же не знали… мы верили.

— Вы предпочитали верить в то, что вас устраивало. Только и всего. Это по-человечески понятно. Но сейчас ваша дочь нуждается в заботе, в любви, она должна чувствовать, что вы ей доверяете.

— Но ведь мы доверяем.

— Недостаточно. Дайте ей любовь, но дайте и свободу. Ей это сейчас необходимо. Много доверия и свободы.

— Само собой разумеется. Спасибо. Мы не знали. Простите, если мы вспылили, но я надеюсь, вы понимаете… — начала мама.

— Конечно. Мы все хотим защитить своих детей. От всего. Иначе мы не были бы родителями.

Себастиан расплылся в теплой улыбке, обращенной к маме. Она благодарно ответила на нее небольшим кивком: вы правы, вы правы.

— Поехали? — обратился Себастиан к Ванье, перешедшей от злости к растерянности.

Ванья изо всех сил постаралась кивнуть естественно:

— Конечно. Мы не станем больше отнимать у вас время.

Они с Себастианом в последний раз улыбнулись родителям.

— Помните, у вас очень хорошая девочка. Дайте ей любовь и свободу. Она должна знать, что вы ей доверяете.

С этими словами они вышли. Себастиан испытывал бурную радость от того, что ему представился шанс заложить в жизнь семейства Ханссонов маленькую бомбочку с часовым механизмом. Свобода как раз и необходима Лизе для того, чтобы побыстрее взорвать все это дерьмо. Чем быстрее, тем лучше.

— Неужели все это было так уж необходимо? — поинтересовалась Ванья, когда они открывали калитку.

— Мне это доставило удовольствие, достаточно? — Себастиан повернулся к Ванье, чей вид явно говорил о том, что желание развлечься не оправдывает его действий. Себастиан вздохнул. Все надо объяснять.

— Да, это было необходимо. Рано или поздно в прессу просочится, что Рогер был не там, где сказала Лиза. Сейчас мы были у них и могли объяснить почему. Помочь ей.

Себастиан двинулся дальше. Когда он подходил к машине, ему даже захотелось посвистеть. Давненько он не свистел.

Очень давно.

Ванья шла на несколько шагов позади него, пытаясь не отставать. Ну конечно. Просто отпустить Лизу было бы самой большой глупостью с их стороны. Ей следовало об этом подумать. Давненько она не чувствовала, что ее обскакали.

Очень давно.

* * *