По прибытии на место мужчина попросил Стива обнулить одометр, развернуться и поехать кратчайшим путем к мотелю возле шоссе E18. Мужчина достал карту, чтобы показать, где находится мотель, но Стив знал свой Вестерос и успокоил его. Они ехали в полном молчании, но, периодически поглядывая на пассажира, Стив видел, что тому едва удается сидеть спокойно. Его, казалось, просто распирает от радости.

Когда они стали приближаться к мотелю, мужчина передумал. Он дал Стиву название улицы и велел ехать туда. Переулок Спренггренд. Мужчина попросил, чтобы Стив доехал до самого тупика, сдал назад и припарковался. Когда Стив все это проделал, мужчина посмотрел на одометр. Там значилось неполных шесть километров. Мужчина дал Стиву свою кредитку и попросил немного подождать. Вышел из машины и почти бегом направился в сторону мотеля. Стив заглушил мотор и вышел, чтобы покурить. Он в недоумении покачал головой. Если мужчине было нужно в мотель, Стив мог бы отвезти его прямо туда. Он успел сделать всего несколько затяжек, прежде чем мужчина вернулся. Выглядел он, если можно себе такое представить, еще более взволнованным, почти бледным. В руке он держал нечто напоминавшее школьный каталог. Водитель такси узнал фотографию на обложке — та самая снобистская школа, к которой они только что подъезжали, Пальмлёвская гимназия.

Стив снова уселся в машину, и теперь мужчина захотел поехать к футбольному стадиону возле высотных домов, а потом опять к школе.

Мужчина неотрывно смотрел на одометр.

Странная, как уже говорилось, получилась поездка.

Странная поездка длиной в семнадцать километров.

* * *

Себастиан должен был понять. Если кто и мог понять, то это он. Ведь ему самому довелось пережить это в непосредственной близости. Перемену в ней, силу и мощь, появлявшиеся по мере того, как ты ее узнавал. Как тебя захватывало и тебе хотелось встретиться с ней снова.

Как Рогеру.

Рогер нуждался в ком-то. В ком-то помогавшем ему, поддерживавшем его, когда он сменил школу. В ком-то, кому он мог позвонить, когда нервничал. Когда его избили. В ком-то, кого он любил. Рогер сделал один звонок.

Но не Юхану.

А Беатрис.

В мотель Себастиан побежал, в основном поддавшись внезапному импульсу. Когда такси, сдав назад, остановилось, у него возникло ощущение, будто мотель мог оказаться более важным местом, чем он предполагал. Что Рогер шел туда не случайно, он уже бывал там раньше. Хотя и не вместе с Рагнаром Гротом. Положив школьный каталог перед женщиной в рецепции, Себастиан получил подтверждение.

О да, она здесь бывала.

Неоднократно.

Она не просто «нарост».

Она нечто значительно большее.

~ ~ ~

Ванья и Торкель сидели в комнате для допросов. Напротив них сидела Беатрис Странд. На ней были те же темно-зеленая блузка и длинная юбка, что и в тот раз, когда Ванья с Себастианом впервые встретились с ней в гимназии. Но сейчас Беатрис выглядела усталой. Усталой и бледной. Веснушки еще отчетливее выступали на ее бледном лице. Возможно, это только казалось, но стоящему в соседней комнате Себастиану подумалось, что даже ее пышные рыжие волосы утратили часть блеска. Беатрис сжимала в руке бумажный носовой платок, но даже не пыталась вытирать слезы, беззвучно стекавшие у нее по щекам.

— Конечно, мне следовало рассказать.

— Да, это бы многое упростило, — кратко, сердито, почти с укором произнесла Ванья.

Беатрис посмотрела на нее с ужасом, будто ее только что осенило:

— Они бы тогда остались живы? Лена и Рагнар. Если бы я рассказала?

За столом возникла пауза. Торкель, казалось, понял, что Ванья собирается ответить «да», и накрыл ее руку своей. Ванья сдержалась.

— Это невозможно сказать, и размышления на данную тему ни к чему нас не приведут, — Торкель говорил спокойно, внушая доверие. — Лучше расскажите о вас с Рогером.

Беатрис глотнула воздуха и ненадолго задержала дыхание, словно собираясь с силами.

— Я понимаю, что вам это кажется крайне неподобающим. Я замужем, а ему всего шестнадцать, но он был очень зрелым для своего возраста, и… так уж произошло.

— Когда это произошло?

— Через несколько месяцев после того, как он начал у нас учиться. Он нуждался в ком-то, дома ему особой поддержки не оказывали. А я… я нуждалась в ощущении, что нужна. Любима. Это звучит совершенно ужасно?

— Ему было шестнадцать, и он находился в зависимом положении, вам самой как кажется — как это звучит? — снова Ванья. Жестко.

Излишне жестко.

Беатрис стыдливо опустила глаза. Она сидела, положив руки на стол и сжимая платок. Они потеряют ее, если Ванья немного не успокоится. У Беатрис сдадут нервы. От этого они ничего не выиграют. Торкель снова легонько коснулся руки Ваньи. Себастиан предпочел действовать через наушник.

— Спроси, почему у нее возникла потребность ощущать себя любимой. Она ведь замужем.

Ванья покосилась на зеркало. В ее взгляде чувствовался вопрос: какое это имеет отношение к делу? Себастиан снова нажал кнопку трансляции:

— Не добивай ее. Просто спроси. Ей хочется об этом рассказать.

Ванья пожала плечами и вновь переключила внимание на Беатрис:

— Что вы можете сказать о своем браке?