Читаем Темные небеса полностью

Опустив веки, сосредоточившись, Марк прикоснулся к разуму дроми. Узнавание было мгновенным; он даже не успел удивиться своей уверенности в том, что перед ними та же странная особь, изгой, отщепенец или существо с нарушенной психикой. Нарушенной?.. Но что он знал о психике зеленокожих?.. Возможно, как раз этот Старший-с-Пятном был абсолютно нормален, а все остальные его сородичи — помешанными? Ибо, когда представитель одной расы желает мирно пообщаться с представителем другой, это нормальная ситуация, а если он хватается за бластер, тут возникают кое-какие сомнения…

Марку показалось, что дроми сейчас спокойнее, чем при их первой встрече. Как и прежде, в нем не было страха, но не было и сожаления — не потому ли, что его обязанность близилась к концу? Это ощущалось ясно, и Марк подумал, что обязанность дроми — долг?.. забота?.. тайная миссия?.. — возможно, в том и состоит, чтобы найти среди людей переговорщика, то есть такую личность, которая готова его выслушать, понять и дать ответ. Как они смогут общаться, оставалось загадкой, но похоже, дроми что-то придумал — плюс в его пользу, так как у землян главным способом общения был аннигилятор. Кроме всех этих смутных мыслей и чувств, Марк ощутил твердое намерение остаться здесь, невзирая на хищников и любые другие опасности, ибо зеленокожий собирался передать некую вещь — может быть, не материальный предмет, а важную информацию.

— Дроми не уйдет, — произнес он, не открывая глаз, чтобы не разорвалась связь с этим странным существом. — Он нас искал… ну не нас, так кого-то, с кем удалось бы поговорить… нет, конечно, разговоры тут ни при чем, какие еще разговоры, говорить мы с ним не можем… другое дело, понять его намерения. Над ним довлеет долг, и он обязан… нет, опять не так!.. не обязан — точнее, это искреннее и очень сильное желание, которое созрело в нем за много лет и, возможно, под чьим-то воздействием. Он хочет нам что-то сообщить или передать. И еще… Кажется, он хочет остаться с нами.

Марк поднял веки и посмотрел на сестру. Она сделала жест согласия.

— Я уловила меньше, чем ты, братец. Но эти два желания — что-то передать и не возвращаться к другим дроми — мне понятны. Мы сможем взять его с собой?

— Да, если он пролезет в кабину. Он весит килограммов сто пятьдесят, не больше, чем Иван с Роем. Однако… — Марк помахал ладонью у лица. — Однако, девочки, придется потерпеть, запах будет жуткий. Ну сами знаете… это для вас не первый дроми.

— Мы потерпим, — сказала Майя и улыбнулась. — Жаль, что я не телепат. Так хотелось бы с ним поговорить!

— Мы не говорили, — строго молвила Ксения, — мы… мы ощущали. И мы не телепаты. Я ведь это тебе объясняла, подружка.

Они вернулись к флаеру. Марк поднял машину и осторожно вывел ее из расселины, то и дело посматривая вниз. Каменные дьяволы пировали; от дроми уже не осталось и следа, и теперь хищники трудились над обгоревшими тушами мертвых сородичей. Их было столько, что пир пока обходился без воя и обычной грызни, но по равнине уже спешили новые сотни оголодавших тварей, что предвещало неминуемое сражение. Так или иначе, занятие у дьяволов имелось, и сейчас, и в скором будущем.

Машина опустилась у аппарата дроми, и Марк, окинув взглядом массивное существо, подумал, что не ошибся: веса в зеленокожем было центнера полтора, и хоть очертания его фигуры напоминали бегемота, все же он мог поместиться в флаере. Пахло от него не очень приятно — не вонью немытого тела, не тухлыми яйцами и не гниющей мертвечиной, но совершенно чуждым и неприятным для человека запахом. Марк решил, что в тесном объеме кабины вынести эти ароматы будет нелегко.

Майя сморщилась, но промолвила:

— Пусть забирается к нам. Только включи, пожалуйста, кондиционер.

— Это вряд ли поможет, — буркнула Ксения.

— Я полечу на малой скорости и разгерметизирую кабину, — предложил Марк. — Пусть продувается свежим ветром.

Он вытянул руку к дроми, затем ткнул в распахнутый бортовой люк, служивший для загрузки киберов и инструментов. Этот жест был понятен любому разумному существу, но зеленокожий не тронулся с места. Его лапа в свой черед потянулась к Марку, раскрылась пятипалая когтистая ладонь, и в ней что-то сверкнуло — кажется, крохотный кристаллик. Дроми произнес короткую фразу. Его речь напоминала бульканье кипящей воды.

— Квакает, — сказала Майя. — Он квакает! Что он сказал, Марк?

— Не знаю, ласточка. Их речь никто не…