Читаем Темные небеса полностью

Он говорил своим ученикам — а их, кроме Патты, было еще четыре — что кроме Отпавших кланов, расселившихся на границах лоона эо, грабящих их караваны и воюющих с их наемниками, есть другие дроми, те, что выбрали мир, а не войну, и попросили милости у Скрытных. Им дали место на Данвейте и Тинтахе, на планетах, где живут наемники, и они обитают там вместе с земными хосси-моа, и нет у них ссор с Парными Тварями, нет ни кланов, ни прародителей, ни разделения на касты, просто халлаха и синн-ко считают молодыми, а тех, кто с пятном — старшими. Дважды Отпавшие — так называл их Тихава, а еще называл грир-ватура-оно, Изменившими Образ Жизни. Если они смогли, то и другие смогут, утверждал наставник, и потому…

Еще один боевой аппарат врезался в скалу и, взорвавшись, рухнул вниз градом раскаленных осколков, прервав воспоминания Патты. Но, как всякий представитель его расы, он не любил оборванных мыслей, незавершенных дум и отложенных решений. Каждую мысль полагалось закончить, и он это сделал, произнес про себя сказанное наставником: и потому войну необходимо проиграть. К этому надо стремиться везде и всегда, в каждом месте, где вы окажетесь! Так говорил ученикам Тихава.

Он, Патта, оказался здесь, в Холодном Мире, на краю Провала. И здесь эта война — точнее, малая ее частица — будет проиграна.

* * *

На заходе солнца, когда Марк и Майя устроились под скалой с маленьким журчащим водопадом, носившим имя Карла Винджа, к ним прилетел сокол. Прянул с темнеющих небес, сел Марку на руку, вцепился острыми когтями в ткань комбинезона и заклекотал. К его лапе был привязан крохотный патрончик.

— Сокол… — благоговейно прошептала Майя, — сокол… — Она склонилась над патрончиком, прочла надпись. — Летит из Китежа в Никель с сообщением. Утомился, бедный…

В самом деле, вид у птицы был неважный. На мгновение Марк прикоснулся к ее ментальному полю и вздрогнул, ощутив безмерную усталость, жажду и упрямое стремление продолжить полет. Это существо, не обладавшее разумом, отлично понимало, что такое долг. Долг — то, что превыше всего; нужно долететь, куда послали, или погибнуть. Другой альтернативы не имелось.

— Он хочет пить. Дай ему воды, — сказал Марк.

Майя покачала головой.

— Дай сам. Видишь, он прилетел к тебе… Он знает, что ты — Вальдес! Вальдес, повелитель соколов!

Улыбнувшись, Марк направился к водопаду. Сокол пил из его ладони, и это казалось чудом — птица была молодой и не могла его помнить. Возможно, дар эмпатии, унаследованный от отца, распространялся не только на людей, но и на этих крылатых созданий?.. Марку хотелось думать, что это так.

Он раскрошил немного сухого рациона, но от такого угощения сокол отказался — посидел на его руке несколько минут, потом расправил крылья и взмыл в воздух. Его движения были бесшумными и быстрыми. Марку подумалось, что ни один аппарат, изобретенный людьми, не способен так летать — мощно, свободно, не борясь с тяготением, не сражаясь каждый миг с воздушной стихией, а слившись с ней в единое целое. И ни к одной машине, даже разумной, он не испытывал столь теплых чувств.

В тишине раздался заунывный вопль каменного дьявола, и Марк, сняв пояс с оружием, вытащил бластер из кобуры.

Майя придвинулась к нему. В угасающем солнечном свете ее глаза были бездонными, как ночное небо Тхара.

— Не хочешь проверить, что с Панчо и твоей сестрой?

— Проверить? Как?

У ее губ наметились морщинки. Казалось, девушка в нерешительности.

— Ну-у ты ведь умеешь… — протянула она, прикоснувшись тонким пальцем ко лбу. — Умеешь, я знаю! Про твоего отца говорили, что он… — Майя повела рукой, будто посылая мысль в полет следом за соколом. — И еще…

— Да?

— Еще Ксюша как-то призналась. Она тоже умеет, но у тебя получается лучше. Так она сказала.

— Не верь слухам и девичьей болтовне, — вымолвил Марк.

— Я верю своим глазам. Эта птица… сокол… как он тебя нашел? На пути в тысячи километров! А ведь нашел, прилетел к себе и попросил напиться… Ты приманил его, да?

Ее зрачки расширились. Она глядела на Марка с таким трепетным ожиданием, с таким волнением, что сердце его начало биться чаще и к горлу подступил комок. Вот девушка, подумал он, которая станет моей подругой, родит мне детей и будет хозяйкой в моем доме. Все будет так, если судьба не повернется к нам черной стороной… Она войдет в нашу семью, ибо другой у нее уже нет, и назовет моего отца — отцом, а мать — матерью… Могу ли я что-то скрывать от нее? Да и что можно скрыть от женщины, которую любишь, с которой намерен прожить всю жизнь? Кто стал Вальдесом, тот причастен к их семейным тайнам…