У нее руки профессионала. Ни одна мелочь не ускользает. Карманы, пояса – осматривается все без исключения. Мадемуазель Тран чувствует, как руки молодой женщины умело ощупывают ее груди, проходятся между ляжками. Мадам Камберлин ни на что не обращает внимания, стараясь только устоять на ногах, хотя ею, очевидно, владеет единственное желание: упасть и не вставать. Затем Ясмин обыскивает мужчин, так же профессионально ощупывая ляжки, промежности, даже промокшие брюки мсье Гено подвергаются тщательной проверке, потом она отходит на несколько шагов, делая знак главе коммандос, что все в порядке.

Заложники вновь выстроены в одну линию. Перед ними держит речь коммандос.

– Мы здесь во имя священного дела, – говорит Кадер спокойно, – дела, которое оправдывает любые жертвы. Нам необходимо ваше сотрудничество, и, чтобы добиться его, мы готовы пожертвовать нашими жизнями. А также вашими, если понадобится. Мы дадим вам некоторое время, чтобы подумать над этим. Аллах акбар!

Двое остальных коммандос в один голос повторяют за ним: «Аллах акбар!» – после чего глава коммандос выходит, Ясмин следом.

Остается один здоровяк Мурад, крепко стоящий на ногах лицом к заложникам.

Никто не знает, что делать.

Никто не шевелится.

Мсье Гено падает на колени, упирается локтями в пол и дает волю рыданиям.

27

Малик, который сыграл роль убитого клиента, переоделся. Теперь он в джинсах и свитере, спортивная сумка рядом на полу. Я передаю ему его конверт, мы пожимаем друг другу руки, и он исчезает в направлении лифтов, пока я направляюсь к мсье Деламбру и мадемуазель Риве.

Сменив рубашку и костюм в комнате отдыха, мсье Дорфман заглядывает в дверь. Я поднимаю вверх большой палец, подтверждая, что он отлично исполнил свою роль. Он улыбается мне, и в этот момент я осознаю, что еще ни разу не видел, чтобы он улыбался.

Он торопливо уходит, мсье Лакост за ним следом: они отправляются в комнату отдыха, где одни экраны демонстрируют им зал заседаний вместе с заложниками, а другие – комнату для допросов, где сотрудникам его компании предстоит усесться за стол, лицом к лицу с Кадером.

Начиная с этого момента Дорфман и Лакост работают в своей комнате. Они основные заказчики и должны вместе обсуждать результаты испытания и оценивать качества сотрудников. Я остаюсь один с двумя кандидатами, чтобы отслеживать техническую сторону захвата заложников. Это довольно забавно, могу сказать, что разработал для этого предприятия и этого босса масштабную операцию (во всяком случае, запомнится она надолго). И однако, думаю, что не обменялся с мсье Дорфманом и парой десятков фраз. Представления не имею, каково умонастроение этого человека. Он должен быть уверен в собственной необходимости и в том, что все делает на благо своей компании. Он царь и бог своего мира. А вот кто его бог? Совет директоров? Акционеры? Деньги? У меня не осталось времени, чтобы довести до конца свои рассуждения, потому что прямо передо мной мсье Деламбр начинает крутиться и вертеться на стуле, как будто ему приспичило в туалет. Мадемуазель Риве очень бледна, она набрасывает пару строк на листке, потом надевает колпачок на ручку и запахивает полы пиджака, будто ее внезапно пробрал холод.

– Мы сейчас расставим их по местам. А потом – ваш ход.

Мой голос заставил их обоих подскочить. Они повернулись ко мне. И я смотрю им в лицо. Они уже не те, какими были совсем недавно. Я часто замечал: сильные эмоции преображают людей, как если бы в экстремальных ситуациях их истинное лицо, их настоящее «я» всплывало на поверхность. Именно в данный момент мсье Деламбр являет то лицо, которое будет у него в день смерти.

Я подхожу к микрофону и говорю:

– Мурад, расставьте их по кругу, как договаривались, пожалуйста.

Пока я ему говорил, Мурад поднес собранную ракушкой ладонь к уху, словно собирался запеть.

Он кивнул в знак согласия. В пустоту. Потом двинулся. Наушник выпал.

– Хорошо, – говорит он.

Шесть пар беспокойных глаз немедленно уставились на него и на наушник, который по-дурацки болтался на проводе.

– Ну, сейчас, того… – произносит Мурад. – Поменяем. Места. Мы их поменяем.

Указание не слишком четкое. Так я и думал: даже на репетициях парень не блистал. Я его нанял из-за физических данных, но постарался свести к минимуму его участие в действии, потому что с головой он не дружил. Но он приходился кузеном Кадеру, и, раз уж речь шла о ролевой игре – будь то реальная операция, я бы и трех секунд не задержался на его досье, – я уступил. На самом деле, должен признаться, паренек меня немного забавлял. Но тут, прямо скажем, он превзошел самого себя. Если бы ситуация не была такой напряженной, можно было бы здорово повеселиться, но в данных обстоятельствах каждый удовольствовался тем, что с тревогой посмотрел на него.