Когда он вернулся в комнату, опустив голову, как проигравший, с пистолетом, болтающимся в опущенной руке, я действительно подумал, что настала очередь мсье Деламбра плакать.

32

Он мог бы просто дать задний ход, но я думаю, что это было выше его сил. Он достиг точки невозврата и, без сомнения, не понимал, как все закончить. Это всегда самое трудное – заканчивать.

Он подтащил стул и теперь сидел спиной к двери, лицом к своим заложникам.

Перед нами другой человек.

Он разбит и измотан. Повержен. Уперев локти в колени, он небрежно держит оружие в правой руке, уставившись в пол с отсутствующим видом. В левой руке он вертит какой-то небольшой предмет из оранжевой ткани. Кажется, к нему прикреплено что-то вроде колокольчика, издающего сухое позвякивание. Похоже на талисман.

Он на другом конце зала, слишком далеко, чтобы кто-то мог надеяться добраться до него раньше, чем он успеет поднять оружие.

О чем я думаю в этот момент? Ну, я спрашиваю себя, на что он надеется? Он принес заряженное оружие, значит не исключал, что придется им воспользоваться, но с какой целью? Как я ни прокручивал этот вопрос у себя в голове, зрелище, которое он являет нам на данный момент, подтверждает: мсье Деламбр действовал как отчаявшийся человек. И в своем отчаянии он не исключал, что придется дойти до убийства.

Как и предсказал мсье Кузен до своего бегства, рана Кадера перестала кровоточить. Что до меня, я наложил жгут, который сдавил рану, кровотечение прекратилось, остальное было уже делом терпения.

Группа успокоилась и впала в состояние, близкое к бодрствованию перед боем. Плач прекратился, ворчание, стоны и жалобы тоже. Все заняло намного меньше часа. Но произошло столько всего, что люди буквально измотаны.

И вот наступил финальный акт.

Каждый боится его и собирает как может силы, наскребая по внутренним закромам. Если бы в своем намерении держать нас здесь мсье Деламбр дал слабину, появилась бы надежда, но достаточно глянуть на него, чтобы увериться: этот человек пойдет до конца. И никто не может предсказать, каков будет этот конец.

Поэтому, когда до нас доносятся первые звуки полицейских сирен, минут сорок пять спустя, каждый задается вопросом: чем обернется это испытание? Мсье Деламбр или сдастся, или окажет сопротивление. Орел или решка. Каждый ставит на свое. И ждет результата.

Когда сирены приближаются, мсье Деламбр даже не поднимает головы. Он не делает ни малейшего движения, совершенно упав духом. Я внимательно вслушиваюсь, различаю пять полицейских машин и две «скорые помощи». Мсье Кузен оказался энергичным и убедительным, а власти отнеслись к делу со всей серьезностью. Слышны торопливые шаги на парковке. Копы оценивают масштаб проблемы. Сначала оцепят здание. Через несколько минут прибудет и Бригада быстрого реагирования. И мы перейдем к фазе переговоров – на пять минут или на тридцать часов, в зависимости от того, насколько мсье Деламбр окажется понятливым, ловким и готовым к сопротивлению. Поскольку он по-прежнему разглядывает свои ноги, погрузившись в размышления, заложники смотрят друг на друга, безмолвно задают вопросы, и личная тревога каждого, суммируясь, превращается в тревогу коллективную. Мсье Дорфман собственным самообладанием пытается успокоить остальных, поочередно заглядывая каждому в глаза. А вот мсье Лакост с самого начала был застигнут врасплох и так и не сумел собраться. У него лицо проигравшего.

Засвистел мегафон, и зазвучал первый голос:

– Здание окружено…

По-прежнему сидя на своем стуле, ни секунды не колеблясь, мсье Деламбр с усталым видом протянул руку, даже не подняв головы, и выпустил пулю в окно, стекло которого за опущенной шторой разлетелось с диким грохотом. Все заложники, усыпанные дождем осколков, инстинктивно сжались в комок, прикрыв голову руками.

Потом мсье Деламбр встал. Он подошел к своему атташе-кейсу, открыл его, не принимая никаких предосторожностей на наш счет, как если бы мы не представляли больше проблемы. Достал две обоймы для беретты. Хватит, чтобы выдержать осаду. Вернулся и снова сел. Две обоймы лежат у него в ногах. Это очень дурная новость. Последняя фаза началась далеко не лучшим образом.

После первого заявления в мегафон полиция не стала настаивать. Несколько минут спустя мы снова услышали шум машин. Бригада быстрого реагирования прибыла. Им потребовалось двадцать минут, чтобы изучить планы здания, запустить, если это возможно, зонды с микрофонами и видеокамерами с целью наблюдения за тем, что происходит в нашем помещении, выдвинуть ближе команды невралгического воздействия с тем, чтобы полностью блокировать здание. Параллельно с этим ББР разместит в окнах напротив элитных стрелков, способных в случае малейшего недосмотра со стороны мсье Деламбра всадить ему пару пуль в голову.

Я отвел минут двенадцать на необходимую подготовку до первого звонка переговорщика, и, как мне кажется, не слишком ошибся.

Он позвонил по внутреннему телефону, который стоял на полу у стены, справа от мсье Деламбра.