Читаем Темные искусства полностью

— Цыганка, шестеро мертвы, твой невменяемый шеф считает, что во всем виноват призрак. Даже с твоей убогой грамматикой я не мог неверно ее истолковать — об этом пишут все лондонские газеты.

— Серьезно?

— Да. Это же новость из разряда тех самых алармистских глупостей, которыми всегда полнится последняя полоса. Мачеха твоя, кстати, упала в обморок, когда прочла там твое имя.

— Действительно упала, не шутишь?

— Ну, ты знаешь ее манеру. Она картинно рухнула на кушетку и не шевелилась, пока служанка не принесла ей нюхательную соль. — Он взглянул на Лейтона и рявкнул: — И когда же ты, черт подери, заберешь у меня пальто, а, кочерга-переросток?

Лейтон только что подошел и закрыл дверь, и, принимая у отца его увесистый покров, он скромно улыбался — будто терпеть ругань для него было совершенно в порядке вещей.

— Даже не вздумай показывать мне дорогу, — с сарказмом бросил отец, направляясь к лестнице. — Я пока еще помню, что тут и где. Но, будь добр, принеси мне сигару, прежде чем начнешь разбирать багаж. И проследи, чтобы чертову кобылу накормили.

— Кобылу? — повторил я, бросившись к незапертой двери.

Зная, каким женоненавистником был отец, я отчасти ожидал увидеть за порогом мачеху. Действительность, впрочем, обрадовала меня куда больше. Посреди унылой серости улицы, сияя своей безупречно белой шкурой, гордо стояла моя баварская теплокровная.

— Вот это да, ты Филиппу привез!

— Да. Это Элджи настоял — вот почему я так чертовски долго добирался. Я послал за ней в Глостершир, и скажу тебе одно — вредная и норовистая она кобыла, прямо как твоя бывшая невеста. — И отец зашагал вверх по лестнице, ворча, что только дикари живут с одним лишь слугой и без лошади.

Я не удержался и вышел погладить свою драгоценную Филиппу. Она и правда была не в настроении, но я знал, что обильная еда и долгий отдых окажут на нее благотворное действие.

— Дай ей морковки, — велел я Лейтону, чувствуя внезапную радость, и отправился вслед за мистером Фреем-старшим.

Он уже расположился в моем любимом кресле и с брезгливостью взирал на мешанину из документов у меня на столе.

— Я думал, ты не любишь Шотландию, — сказал я.

— О, я ненавижу эту проклятую страну, но лучше уж потерпеть Эдин-клятый-бург, чем слушать, как Кэтрин и эта чертова потаскуха Юджиния тарахтят, планируя свадьбу. Меня мутит от этого, Иэн.

Я слегка поморщился, когда он вскользь упомянул имя Юджинии — моей бывшей невесты, которую он только что сравнил с норовистой лошадью. Я и сам не мог сказать в ее адрес ничего лестного, поскольку в прошлом году Юджиния разорвала нашу помолвку, решив выйти замуж за моего старшего брата.

Отец качал головой, не замечая, что мне явно не по себе.

— Знаешь, сколько ярдов белой ленты нужно, чтобы украсить скамьи в церкви аббатства Святой Марии? Знаешь, сколько стоят белые цветы той треклятой разновидности, которая должна присутствовать в свадебном букете? Знаешь, какой минимальной длины должен быть кисейный шлейф, дабы люди не шептались, что родные у невесты скряги?

— Нет.

— Что ж, а я теперь знаю и с радостью стер бы это знание со своих мозгов наждачной бумагой.

— Я знаю судебного медика, который может тебе посодействовать.

— Э-эх, но видел бы ты лицо Кэтрин, когда я объявил ей, что уезжаю. Я не говорил об этом, пока не вынесли мои сундуки. Ох, и смеху же было!

— А ты… сказал ей, почему уезжаешь? Что ты поехал сюда, чтобы защищать в Высоком суде ясновидящую цыганку? — спросил я исключительно потому, что сам с трудом в это верил.

Отец раскатисто рассмеялся.

— Конечно, рассказал! Это же чертова вишенка на торте! Она, пожалуй, будет презирать тебя до самой своей смерти.

— Тоже мне новости.

В комнату вошел Лейтон, гордо неся коробку с хорошими сигарами. Отец взял одну, даже не взглянув на него.

— Принеси мне бренди — нет, кларет. Начну с кларета, мне нужен ясный ум. И подай мне какого-нибудь мяса или сыра, что там у тебя есть, главное, пожирнее и не шотландского.

Отдав приказ, он склонился к документам.

— Отец, я должен тебе кое-что сообщить, прежде чем ты приступишь к делу. — Я сел поближе к нему и заговорил тише. — Я… я не уверен, что эта цыганка невиновна. Она…

— О, Иэн, до чего же ты смешной! Думаешь, я сделал себе имя, защищая исключительно правых и безвинных?

— Судя по всему… нет. Но…

— Успешному адвокату плевать на такие мелочи. Задача адвоката — добиться для своего клиента свободы. — Он откусил кончик сигары и щелкнул пальцами Лейтону: — Огня!

Читатель мог заметить, что вставить хоть слово в беседе с мистером Фреем-старшим практически невозможно, так что я наговорил, сколько смог, пока его рот был занят раскуриванием кубинской сигары.

— Мы до сих пор не знаем, от чего умерли те шестеро. Есть вероятность, что от отравленного ножа, но мы понятия не имеем, где здесь мотив. Ни малейшей зацепки, которая могла бы…

— Не имеет значения.

— Не имеет значения!

Наслаждаясь сигарой, отец усмехнулся.