Читаем Темные искусства полностью

— О, конечно, джентльмены! Я собиралась выпить чаю, извольте угощаться.

— Ох, да, обожаю чай.

Я закатил глаза, тяжко вздохнул и сел.

Я хотел было отказаться от закусок, но крошечные сандвичи с огурцом и ростбифом выглядели слишком соблазнительно. Я смаковал их, пока Макгрей пил чай впервые за несколько месяцев (горячие напитки не в его вкусе) и расспрашивал мисс Томкинс.

Даже сосредоточив внимание на еде, я уловил, что девушка проработала здесь уже почти десять лет — ее наняли сразу после смерти мужа миссис Кобболд.

— Вы, верно, были еще ребенком, — сказал Макгрей, от чего девушка вспыхнула.

— Надеюсь, вы не думаете, что я раскрою вам свой возраст.

— Я из полиции, душенька. Могу вас заставить.

Я терял терпение.

— Я удивлен, что миссис Кобболд не жила с дочерью.

Мисс Томкинс подлила чая Макгрею, прежде чем ответить.

— Полковник ей не нравился. Я бы не стала об этом распространяться, но уверена, что она скажет вам то же самое. Моя госпожа ценит честность.

— Вы знаете, почему она его терпеть не могла? — Макгрей подмигнул ей. — Говорите. Я вас не выдам.

Мисс Томкинс скривила ротик.

— Что ж, человек он был невыносимый. Всегда злился и на всех кричал. И я знаю, что он вел…

В комнату вошла кухарка с чайником свежего чая, и мисс Томкинс вздрогнула.

— Присси, побудь в кухне, пока я тебя не вызову.

Девушка ушла, и только после этого мисс Томкинс продолжила рассказ.

— Я слышала, что он вел какие-то… темные дела с покойным мистером Шоу.

— С мужем бабушки Элис? — спросил я, и мисс Томкинс кивнула. — Какие именно дела?

— О, я ничего об этом не знаю, сэр. Они всегда обсуждали их намеками, не называя вещи своими именами.

— Кто «они»?

— Моя госпожа и ее дочь, миссис Гренвиль, да упокоится она с миром.

Я достал из кармана записную книжку и начал делать пометки, от чего девушка занервничала.

— Ничего страшного, душенька. Мы вас не выдадим, — снова уверил ее Макгрей, и на сей раз я порадовался их флирту.

— Есть ли у вас хоть какие-то догадки, — продолжил я, — совершенно любые, что это могли быть за дела?

Мисс Томкинс отвела взгляд и задумалась.

— Я знаю, что речь о том, что произошло как минимум двадцать лет назад. Я слышала, как госпожа с ее дочкой однажды говорили, что неприятности — как они их называли — случились, когда у них с полковником была намечена свадьба. То ли прямо перед ней, то ли сразу после, точно не помню.

Когда я записал эти сведения, еще одна деталь бросилась мне в глаза.

— Они поженились двадцать лет назад?

— Да, сэр.

— Но дети…

— Старшему только что исполнилось двенадцать.

— Стало быть, к моменту рождения первенца они были женаты уже восемь лет?

— Да, сэр.

— Очень странно, — пробормотал я, записывая цифры. — Вероятно, об этом судачили.

— О, да. Я слышала, что гнусный мистер Уилберг как-то раз на семейном балу даже высмеял полковника. Можете представить, что это были за шуточки.

— Безусловно, — произнес я, глядя на Макгрея. — Мне доводилось слышать подобные непристойности.

— Восемь лет ничего, а потом сразу трое детей? — спросил Макгрей, и мисс Томкинс украдкой взглянула на портрет бабушки Элис.

— Их бабушка… Однажды я слышала, что она им… неким образом помогла.

Я тотчас прекратил писать.

— Неким образом?

— Ага, то есть да. Она… ну, все были в курсе ее увлечений. Судя по всему, она варила некие… зелья. — Она схватила Макгрея за руку. — Пожалуйста, не рассказывайте госпоже, что услышали об этом от меня. Поймите, все знают, но…

— Не волнуйтесь, душенька. Мы не дадим вас в обиду.

Он улыбнулся и стал дальше расспрашивать ее о том дне, когда все погибли. Мисс Томкинс по большей части повторила то, о чем мы уже знали, и, когда мои мысли устремились к последнему огуречному сандвичу, Макгрей спросил ее, знает ли она, зачем вообще был устроен тот сеанс.

— Думаю, да, сэр.

Мы с Девятипалым синхронно подняли на нее взгляды.

— Вы правда знаете? — уточнил я.

Мисс Томкинс снова вспыхнула.

— Ну, я не уверена, есть ли в этом хоть доля правды. Я все-таки услышала об этом от детей. Я развлекала их, когда миссис Гренвиль приезжала с визитом к моей госпоже.

Мы с Макгреем затаили дыхание.

— Расскажите нам, душенька. Я над вами смеяться не буду.

Я хотел было отметить, что у человека в клетчатых брюках явно нет на это права, но передумал; девушка и без того была взволнована. Она снова бросила взгляд в сторону кухни, чтобы убедиться, что Присси нет поблизости.

— Пообещайте, что не расскажете семье, что узнали об этом от меня, — прошептала она, и мы уверили ее, что оправдаем оказанное доверие.

Она сделала глубокий вдох.

— Мастер Эдди, старший сын полковника, рассказал мне об этом, когда ему было пять, может, шесть лет. Он сказал, что бабушка Элис — они все ее так звали, хотя она приходилась им прабабушкой, — он сказал, что она посулила ему сокровище.

Секунду мы провели в тишине, и когда слова эти наконец отложились у меня в голове, я ощутил, как теряю надежду.

— Сокровище! — начал было я, но Макгрей заткнул меня тычком в ребра.

— Что за сокровище? — спросил он.