Читаем Темные искусства полностью

— Ты думаешь, она сама их вырвала? Когда поняла, что слишком разоткровенничалась?

— Сама или кто-то еще… Трудно сказать, кто и зачем это сделал.

— Так… есть здесь хоть что-то полезное?

— Ох, да! И тебе это понравится. За неделю до сеанса Леонора составила список гостей. И знаешь что?

— Просвети меня.

— Она вообще не упоминает кузена Бертрана. Зато в нем есть… — он ткнул в страницу на стене, — вот здесь — тетя Гертруда.

— Та женщина из шерифского суда? — ошеломленно пробормотал я. — Она должна была присутствовать на сеансе?

— Ага. Леонора пишет, что счастлива, потому что прийти пообещали все приглашенные.

— И с какой-то стати эта женщина поменялась местом с одним из своих племянников… Леонора что-то пишет об этом?

— Не-а.

Я кивнул.

— Да, вот это уже интересно. Думаешь?…

— Что толстуха Гертруда все подстроила, а потом вроде как передумала, чтобы спасти свою шкуру? Думал о таком, но потом вспомнил, что дочь Гертруды тоже там погибла. Миссис Гренвиль.

— Верно, — сказал я, вспоминая семейное древо. — Но нам все равно нужно ее допросить.

— Ага. Она — наша новая…

В этот момент мы услышали торопливые шаги на лестнице.

— Инспекторы, — сказал Макнейр, стоя в дверях. — Там мужчина во дворе. Настаивает на встрече с вами. Скандалит с газетчиками.

— Позови парней и спровадьте его, — сказал Девятипалый. — Если придется, надавай ему дубинкой по заднице. Я б тебе помог, но мы тут очень заняты.

— Эм-м, это тот тип, который подходил ко мне в шерифском суде, — добавил Макнейр. — Который Уолтер Фокс.

Мы с Макгреем переглянулись. Я повернулся к Макнейру:

— Впустите его. Сэкономим силы на поисках.

Спустя мгновение к нам присоединился сам обсуждаемый — весьма надменный тип, на вид чуть младше сорока. Чрезвычайно худой, невысокий и куда сильнее опаленный солнцем, чем показалось мне издалека: морщины у него на лбу и промеж бровей выглядели бледными полосками на фоне рыжей, практически дубленой кожи лица.

— Слышал, что вы двое разнюхивали что-то в доме у моей кузины, — раздраженно начал он еще с порога. — У вас нет на это права. Я только что сообщил это газетам.

Даже в цилиндре этот мужчина едва ли мог сравняться ростом с Макгреем, и руки у него были тонкие, как палочки лакрицы, но все же он улыбнулся самым дерзким образом, когда Девятипалый шагнул в его сторону. Я уже настроился оттирать с пола его кровь.

— Повтори-ка еще разок, дружище. Все, что сказал. Слово в слово.

Оранжевый тип был невозмутим.

— Моя кузина и дядя — жертвы! Не их дом вы должны обыскивать. — Он посмотрел на стены, и лицо его исказил гнев. — А это, — указал он на страницы из дневника, — имущество моей кузины!

— Мы проводим расследование, мистер Фокс, — процедил я, заметив на указательном пальце его правой руки огромное, чудовищно вульгарное кольцо с бриллиантом.

— У вас должен быть ордер на обыск! Вы не можете просто заходить в чужие дома и брать все, что захочется. Я требую, чтобы вы предоставили мне подробный список всего, что взяли.

Макгрей посмотрел на меня, показал пальцем на Фокса и прыснул:

— Ох, он требует, Фрей! Какая, черт возьми, прелесть.

Фокс задрал нос еще выше.

— Если вы этого не сделаете, я расскажу каждой газете в Великобритании, что Отдел криминальных расследований грабит дома безвинных жертв.

Девятипалый подступил ближе. На лице у него было написано то же выражение, какое бывает у меня при виде полного блюда оладий, приготовленных Джоан.

— Что еще ты им расскажешь, дружок?

— Что вы вернули нам шесть оскверненных тел. Я только что из похоронной конторы. Там начали бальзамировать тела и увидели — о, так омерзительно… Мне рассказали, что внутри у них мешанина, что куски от них отрезаны и тому подобное. Вы просто шайка дикарей!

— Еще замечания, сэр? — осведомился Макгрей.

Фокс бросил взгляд на Маккензи.

— Это дядина собака. Я ее забираю.

На миг повисла абсолютная тишина, как бывает перед раскатом грома. Затем Макгрей с шипением втянул воздух сквозь зубы, а я прикрыл глаза рукой, сомневаясь, хочу ли видеть то, что сейчас произойдет.

— Это уж, мать твою, слишком, — проговорил он, и голос его зашипел, как раскаленное масло, и молниеносным движением Девятипалый схватил Фокса за руку и что-то сделал с его пальцами, от чего колени у мужчины подломились, а сам он издал такой пронзительный визг, что встрепенулись даже псы.

— Девятипалый, так ли это… — я небрежно взмахнул рукой. — О, и зачем я вообще утруждаюсь?

Макгрей нагнулся и заговорил ласковым тоном.

— Я не буду требовать, дружочек. Я очень вежливо прошу тебя: тащи свою жалкую задницу в комнату для допросов. Мы хотим задать тебе пару вопросиков. Если, конечно, тебя, засранца, это не сильно затруднит.

— Ах ты ублю… Ааааргхх!

С Фокса свалилась шляпа, и он, дрыгая ногами в разные стороны, выкрикивал все мыслимые оскорбления. Он брякнул что-то про Макгрея и преисподнюю, и я лишь тяжко вздохнул.

— Я подожду в комнате для допросов, — сообщил я, уже направляясь в ту сторону с папкой, в которой лежали мои записи.

— Хорошо, Перси. Мы тут быстро управимся.