Я натянул поводья, спрыгнул вниз и устремился вперед со всей возможной скоростью.

— Пропустите! — крикнул я, едва достигнув края толпы.

Немилосердные колокола продолжали отбивать свой час.

* * *

С чрезвычайной учтивостью палач поднял вуаль Катерины, словно та была невестой, и опустил ее цыганке на плечи, стараясь не измять ткань.

— Прошу вас, мадам, — сказал он, указав на середину люка и оттянув петлю, чтобы Катерина смогла встать на место.

Она глубоко вдохнула, взглянула на небеса и шагнула вперед. Она почувствовала, как руки палача, удивительно теплые, снимают с нее цепочку с распятием.

— Положить это к вам? — спросил палач, аккуратно складывая цепочку.

Она кивнула, и, вложив распятие в ее манжету, палач надел петлю ей на шею.

* * *

— Прочь! Дайте дорогу!

Я проталкивался сквозь скопище людей, и меня трясло от бессилия. До ворот было меньше восьми ярдов, но передо мной стояла сплошная мешанина тел, сдавленных, словно сельди в бочке. Людям не удалось бы пошевелиться, даже если бы они того захотели.

* * *

Палач сделал шаг назад и почтительно поклонился.

— Мадам, простите мне мой скорбный долг.

Катерина вдыхала медленно и глубоко, словно движение воздуха в легких внезапно стало приносить ей наслаждение.

— Простите меня… — запинаясь, произнесла она, — что не припасла для вас монет…

Мужчина поклонился и отошел в сторону как раз в тот момент, когда затих последний удар колокола.

* * *

— Да пропустите же, черт вас подери! — выл я, срывая глотку. — У меня есть улики!

Я поднял мешок над головой. Грязная рука схватила его и попыталась выдернуть его у меня, и я направо и налево раздавал яростные тумаки.

И тут меня увидел стражник. Я узнал его по длинному шраму на лице. Его звали Малкольм. После многочисленных визитов в тюрьму он тоже меня узнал и тотчас начал ко мне протискиваться, отвоевывая себе каждый дюйм.

Я изо всех сил пробивался вперед, уже не заботясь о том, кому от меня достается.

И тут внезапно наступила тишина. Звон колоколов прекратился. Рокот толпы нарастал.

* * *

Катерина еще раз взглянула на Мэри и Макгрея, легонько кивнула и медленно опустила веки.

От петли даже не чесалась шея.

* * *

Народ потерял всякое терпение. Толпа на холме ревела, требуя крови, и грохот их аплодисментов отдавался у меня в груди, как барабанная дробь.

Я видел стражника перед собой, его веснушки, даже бусинки пота над его верхней губой. Он протянул ко мне руку. Нас разделяли какие-то дюймы, но люди и не думали расступаться. Они просто не могли расступиться.

Я зарычал и сунул руку в карман, ища свой револьвер. И похолодел, вспомнив, что не взял с собой оружия. Я не носил его с тех пор…

Рука моя нащупала что-то — холодное и металлическое.

Рукоятка «дерринджера» Харви. Того самого, который я выхватил из его дрожащей ладони, когда он целился в меня, лежа на полу. Я выдернул его отчаянным рывком, молясь, чтобы он был заряжен.

* * *

Люк в полу виселицы распахнулся. За долю секунды до выстрела.

Катерина услышала его в тот самый миг, когда деревянный настил ушел у нее из-под ног. Она ахнула, распахнула глаза и взглянула ввысь, но увидела лишь серое небо.

И провалилась в бездну.

50

Толпа передо мной разделилась, словно выстрел размел ее невидимой волной. Я бросился вперед, слыша крики паники, а также и суматоху, которая поднялась в тюрьме и на холме позади меня.

В воздухе прогремел пьяный мужской голос, который, казалось, принесло ветром со всех сторон сразу:

— Сдохла!

Вокруг меня ликовали. Люди хлопали в ладоши и свистели.

Я моментально ослаб, словно кровь отлила от всех конечностей, и едва не споткнулся, но тут Малкольм подхватил меня под руку и потянул вперед.

Еще один стражник приоткрыл боковую дверь, чтобы впустить нас внутрь, и я вбежал на эспланаду, где взвыл от ужаса.

Катерина висела, извиваясь как червь на крючке, и давилась в агонии, вцепившись в веревку на шее. Лицо ее багровело.

— Стоп! — завопил я, рванув в ее сторону.

Тюремщик преградил мне путь и, обхватив меня за пояс, оттащил в сторону. Я яростно брыкался, не сводя глаз с умирающей женщины и уже не слыша криков толпы. Я видел ее нежную шею, кожу, которая надорвалась, и все мое тело внезапно свело судорогой.

Я снова был в нагорье и наблюдал за чьей-то смертью, пока меня тянули прочь чужие неумолимые руки.

— У меня есть улики! — закричал я. — У меня!..

Кто-то вырвал меня из рук стражника, и я мельком увидел, как Макгрей лупит его рукояткой своего револьвера.

Времени думать или глазеть по сторонам не было. Я кинулся к Катерине. Она отчаянно билась, и мне пришлось бросить мешок и обхватить ее за ноги изо всех сил. Она давилась и тужилась, пока я пытался водрузить ее колени себе на плечо. Мэри подбежала ко мне и подтолкнула ее вверх.

Лишь тогда я увидел, что Макгрей вступил в кулачный бой с двумя ближайшими тюремщиками. Еще двое подбежали к нам и попытались увести Мэри.

— Она невиновна! — ревел я, и голос мой звенел громче, чем визг Мэри. — Я могу это доказать!