Читаем Темные искусства полностью

Я схватил ящик с уликами из дома мисс Леоноры и вывалил все его содержимое на пол. Два предмета, которые я искал, разлетелись в стороны, и я бросился за ними вдогонку. Одним из них был дневник Леоноры. Другим — маленький сверток в коричневой бумаге.

— Что там внутри? — спросил Рид, изрядно озадаченный тем, с какой осторожностью я его разворачивал.

Я вытащил одну из свечей.

— Мне нужно, чтобы ты проверил, есть ли здесь ртуть. Инструкцию найдешь вот здесь. — Я показал ему на справочник Баттершала по судебной химии, лежавший у меня на столе.

Рид замер, и на секунду я подумал, что он лишится чувств. И на всякий случай придержал его за руку.

— Све… — свечи… — заикаясь, произнес он. — Ну конечно! Пары ртути убивают мгновенно! Еще до того, как возникнут странные проявления, по которым мы могли бы их засечь! Но как вы можете быть уверены…

— Возьми для пробы как можно меньше. Свечи понадобятся мне в качестве улик. И если у тебя останется время, образцы тел тоже проверь на следы ртути.

— Я… я…

— О, только не говори мне, что ты от них уже избавился!

— Нет, нет. Инспектор Макгрей велел мне…

— Тогда иди уже! — Я всучил ему книгу и подтолкнул его в сторону лестницы.

Было бы глупо надеяться, что он успеет провести пробы до того, как придет пора мне ехать в Кэлтон-хилл. Даже если скакать во весь опор, у меня уйдет не меньше получаса, чтобы туда добраться, а потом еще нужно будет проделать путь сквозь толпу ротозеев.

Я прямо-таки видел, как орава невежественных, безграмотных зевак собирается у ворот тюрьмы, а некоторые даже разбивают пикник на высоких точках Кэлтонского холма, и всем им не терпится увидеть, как повесят нечестивую цыганку. Должно быть, весь этот люд уже там, ликует так, словно на дворе праздник солнцестояния.

Я бросил свечи и дневник на свой стол и сел, заставив себя сделать несколько глубоких вдохов. Мне нужно собрать всю историю воедино, предотвратить казнь и только потом предъявить судебно-медицинское заключение. Но для этого я должен был мыслить ясно. Надо было сосредоточиться.

Начнем с дневника.

Я перелистал его до записей, сделанных еще до сеанса, узнав абзацы, которые читал десятки раз. Макгрей сделал массу карандашных пометок, особенно в тех местах, где почерк девицы был не очень разборчив. Я подумал, что сейчас он, должно быть, держит Катерину за руку, пока та стоит на коленях, слушая, как священник молится за нее.

Его пометки меня порадовали, поскольку сэкономили мне ценное время. Я листал страницы, а пульс мой учащался, когда я добрался до того места, которое искал…

Мадам Катерина очень терпеливая наставница. Она рассказала, что дух бабушки Элис очень скрытен и зол. Чтобы призвать ее, понадобятся специальные обряды и подношение…

Нам нужно будет как-то очистить помещение…

Еще одна запись, сделанная пару дней спустя, заставила мое сердце и вовсе пуститься вскачь. Она гласила:

Я нашла в подвале старые бабушкины свечи. Квитанция была приложена к обертке. Она сообщила мне все, что я хотела знать. Бабушка Элис сама освятила эти свечи.

Я рассказала о них мадам Катерине и спросила, сможем ли мы использовать их для очищения комнаты.

Она сказала, что они подойдут.

Подумать только, все эти годы они лежали там, забытые всеми! Нет способа лучше, чтобы связаться с дорогой бабулей!

Я полистал страницы и внимательно их просмотрел, но больше ничего не нашел. «Нет способа лучше, чтобы связаться с дорогой бабулей!» Это было последнее упоминание свечей.

— Подозрительно, но не слишком убедительно, — проворчал я. — По крайней мере, без заключения медика…

Я вытащил свечи из обертки. Под ними нашлась пожелтевшая квитанция с почти выцветшими буквами. Я вспомнил, что уже видел ее несколько недель назад — казалось, будто прошли годы, — и крайне осторожно поднес ее к лампе: мне не хотелось спалить то, что могло оказаться решающей уликой.

Часть слов была написана чернилами, но большинство — карандашом, едва различимым, и выведены они были очень неверной рукой. Дело усугублялось тем, что почерк был очень мелкий.

Я подскочил к столу Макгрея и, покопавшись у него в ящиках, извлек оттуда его толстую лупу. Прищурившись, я снова взглянул на квитанцию и, спустя, кажется, бесконечный отрезок времени, сумел расшифровать всего несколько слов:

36 освященных свечей…

Миссис Элис Шоу

15.00 фунтов…