Читаем Темные Фейри полностью

Я съел все до последнего умопомрачительного кусочка, затем она наклонилась и вытерла кетчуп с уголка моего рта. Она высосала его с пальца и я застонал от желания, моя застывшая кровь нагрелась на несколько градусов. Что-то произошло в моем нутре. Это было похоже на инстинктивную дрожь, только… лучше. Я нахмурился, думая, не заболел ли я. Лучше бы мне попить витаминов.

— Не хочешь пропустить урок зелий? Я тебя угощу, — я перехватил ее взгляд, бросив на нее видение с ее ногами, обхватившими мою шею на этом самом столе, мой язык провел по ее центру, пока она кричала от восторга. Я почти чувствовал ее вкус, но это все мои фантазии. Я понятия не имел, какова она на самом деле на вкус, но полагал, что это даже лучше, чем мой обновленный завтрак.

Она резко моргнула, сбрасывая гипноз и я ухмыльнулся ее раскрасневшимся щекам и тому, как она дернулась на столе.

— Ты такая чертовски мокрая для меня, Элис. Просто отдайся и я обещаю, что не оставлю тебе синяков, — я широко ухмыльнулся.

Она прищелкнула языком. — Ты все говоришь, мальчик-змея.

Она спрыгнула со стола на пол и, уходя, покачала головой. Злость пульсировала в моих венах и вся она была направлена на меня.

Молодец, засранец. Ты и вправду умеешь обращаться со словами.

Когда дело доходило до секса, я не мог испытывать удовольствие без боли. На каком-то уровне я понимал, что это хуйня. А с другой стороны, это меня беспокоило. Я же не выбирал, быть ли мне таким. И как бы все ни считали, что моя орденская форма сделала меня таким, я знал обратное.

Быть Василиском вовсе не означало, что я должна причинять кому-то боль, в том числе и себе. Я мог питаться эмоциональной болью так же легко, как и физической. И при этом я мог забирать эту боль у фейри. Так же, как это было с Элис.

Если бы мой Орден был менее редким, возможно, они бы знали об этом. Но я был стандартом, по которому они судили о моем роде. Поэтому я позволил им думать, что мы все такие, позволил им обвинить в моей психопатической натуре змею, живущую под моей кожей. Но я прекрасно знал правду: я был в корне сломлен и многие из моих частей полностью отсутствовали. У меня было ощущение, что Элис тоже начинает это понимать. И это было первое, что напугало меня за последние полдесятка лет.

К тому времени, когда я закончил трапезу, Элис уже выходила за дверь со своей подругой, а я стоял, оставив свое дерьмо убирать другим людям и мрачно направился за ней.

Когда я пришел на урок зелий, она уже сидела на соседнем месте и я расслабился, так как знал, что она в моем распоряжении на ближайший час. И я был полон решимости побороть этот страх в себе. Если она хотела, чтобы я перестал нести чушь, то, возможно, я смогу ради нее. В любом случае, я бы серьезно, блядь, попытался. Все три моих главных правила превращались в четыре. Потому что мне нужно было, чтобы Элис почувствовала ко мне симпатию.

Я опустился на свое место, закинул руку на спинку ее кресла и расположился на своем месте, пока остальная часть класса продолжала болтать. Профессора Титана еще не было, поэтому у меня было несколько минут, чтобы уговорить ее согласиться на то, что я никогда и никому не предлагал. Свидание.

Она повернулась ко мне всем телом, на ее губах играла улыбка, которая могла означать либо то, что она граничит с яростью, либо то, что она искренне наслаждается собой.

Данте вошел в комнату, его плечи были отведены назад, когда он направился к своему креслу, окидывая нас не очень-то скромным взглядом. Лед прокатился по моим венам, словно айсберг занял место моего сердца. Так что, возможно, Элис Каллисто не обязательно должна быть моей, она просто не должна быть его. Гребаного Инферно.

— Тебе нравится ужинать? — ляпнул я и она нахмурилась, словно пытаясь меня разгадать.

— Кто не любит ужинать?

Точно. Придурок.

Я обхватил ее покрепче, так что она оказалась притянута к моему телу, вдыхая аромат бузины в ее волосах. Аромат вишни подозрительно отсутствовал. — Что ты любишь из еды?

Она рассмеялась, прижав руку к моей груди, чтобы не дать мне притянуть ее еще ближе, но ее прикосновение запустило чертов вулкан в моей груди — а это о чем-то говорит для такой хладнокровной рептилии, как я. — Ты издеваешься сейчас надо мной?

— Убери «сейчас» и мы приблизимся к тому месту, где я хочу быть, — поддразнил я.

Она закатила глаза. — Есть ли смысл в этом разговоре? Потому что мне кажется, что мы движемся по кругу.

— Да… — я сдвинулся. — Может быть, сегодня вечером ты захочешь…

Данте присвистнул и мы оба посмотрели в его сторону, из моего горла вырвался рык.

— Элис, сейчас или никогда, — он наклонил голову, обнажая шею и она затаила дыхание. В мгновение ока, она сорвалась со своего места, оттолкнула мою руку и бросилась в объятия Данте, как гребаная домашняя собачка, когда ее задница прижалась к его коленям. Ее клыки впились ему в горло и он провел рукой по задней части ее рубашки. Она застонала достаточно громко, чтобы весь класс услышал и что-то во мне оборвалось.

Что?! Она принадлежала Данте? Она лгала мне в лицо?

Она выбрала. Она, блядь, выбрала. И она выбрала не меня.