Читаем Темные Фейри полностью

Лейни и Дэниел были сфинксами, поэтому они любили проводить много времени за чтением — так они восполняли свою силу. Они были младшеклассниками и учились в классе Гарета, но у меня не было причин думать, что они хорошо его знали. Я хотела спросить их, что они помнят о нем, но было трудно придумать хороший предлог для того, чтобы задавать вопросы о мертвом парне, которого я не должна была даже встречать. Я стала проводить с ними большую часть своего свободного времени, изучая дневник Гарета и время от времени занимаясь своими делами. У нас была тихая, но прочная связь. Каждый день я узнавала о них немного больше, пока мы болтали во время обеда, а затем, когда книги брали верх, наступала приятная тишина. Сегодня Дэниел признался, что готовится пригласить кого-то на бал, но не сказал кого. Завтра я бы точно добилась его ответа. Наша дружба была медленной и стабильной, но это было одно из немногих искренних чувств, которые я ощущала в этом месте.

Однако сегодня мои мысли были заняты другим. В тяжелой книге Таро, лежащей на моих коленях, был дневник Гарета и сейчас я пыталась расшифровать набросок, который он сделал и который выглядел почти как круговой лабиринт.

Я чувствовала, что мне не хватает какого-то ключевого компонента, чтобы придать ему смысла. Неважно, в какую сторону я поворачивала или по какому маршруту шла, я всегда попадала в тупик. И это просто не могло быть правильным. Под ним были слова заплати за проход кровью. Но о каком проходе шла речь?

Я даже не была до конца уверена, почему именно этот рисунок привлек мое внимание к нему. Просто в нем было что-то такое, что кричало мне о важности. Но я что-то упускала и я знала это.

— Что если ветер изменится, пока ты так хмуришься? — голос Габриэля раздался прямо у меня за спиной и мне почти удалось не вскрикнуть от тревоги, захлопнув книгу на коленях, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Что за подглядывание, Габриэль? — потребовала я, когда мое сердце чуть не выскочило из груди.

Он стоял надо мной, без рубашки, с расправленными крыльями и спиной к солнцу, так что его лицо было в тени. Мое сердце колотилось от испуга и более чем нервной энергии. Он не потрудился ответить на мой вопрос, прежде чем продолжить.

— Лучшие вещи движутся на быстрых и бесшумных крыльях, присмотрись, дорогая и ты сможешь получить все это, но берегись, дорогая, ведь даже ангелы падают…

Я уставилась на него, совершенно сбитая с толку на мгновение, когда повернула шею. В лучах солнца он действительно выглядел как падший ангел, но я догадывалась, что цитата больше связана с тем, что он пытается меня напугать, чем с его не благочестивой внешностью. Слова ничего не значили для меня, кроме последней части, которую я вытатуировала на своих ребрах. Он явно заметил это, когда заставил меня раздеться.

От этого напоминания по позвоночнику пробежали мурашки и я открыла и закрыла рот по меньшей мере дважды, прежде чем смогла найти слова. Почему он так на меня влияет? Я могла встретиться лицом к лицу с самым злобным из мудаков, но дайте мне парня, который выглядел как полубог и заставлял меня купаться в неловком молчании и я превращалась в бормочущую развалину. Я нашла свои яйца, спрятанные в сумочке и пристегнула их, готовясь к новой схватке с ним. Для парня, который утверждал, что хочет, чтобы я не мешала ему, он сделал все, чтобы попасться мне на глаза.

— Это должно что-то значить для меня? — спросила я в конце концов скучающим тоном, когда стало ясно, что он не собирается больше ничего добавлять.

Лейни подняла на меня бровь, а затем отстранилась от Дэниела, повернувшись к нам спиной, словно не желая принимать никакого участия в нашем разговоре. Я не была уверена, что она когда-нибудь разговаривала с Габриэлем, несмотря на то, что его койка была над ее койкой. Похоже, его тактика запугивания подействовала на нее слишком сильно.

Гэбриэл опустился передо мной на корточки, его рот улыбался знакомой улыбкой. Я слишком долго смотрела на его губы и его улыбка стала еще шире. Почему я должна была выбрать именно его, чтобы затащить в свою постель? И почему, черт возьми, в тот вечер он казался совершенно другим человеком? Неужели все это было понарошку, чтобы получить от меня то, чего он хотел? Но если это было все, чего он хотел, тогда зачем продолжал преследовать меня сейчас? Единственный интерес, который я проявляла к нему, заключался в попытке выяснить, не связан ли он каким-либо образом с моим братом, о котором он ничего не знал. Я не разговаривала с ним, не сидела с ним, черт возьми, я сделала своей миссией не смотреть на него большую часть времени, так почему же мне казалось, что он хочет моего внимания, несмотря на его предупреждения держаться подальше?

— Это просто пришло мне в голову, пока я кружил в облаках, — сказал он, пожав плечами. — И это заставило меня подумать о тебе.

Последнее слово он закончил тем, что протянул руку и коснулся пальцами моих ребер чуть ниже левой груди, как раз там, где располагалась моя татуировка.