Читаем Темные Фейри полностью

Мне хотелось знать, было ли это связано с правилами культа или скорее с той чертовой магией, которой он подвергся. Было ли это промывание мозгов магического типа? Или просто старое доброе безумие секты?

Я не могла представить, чтобы мой беззаботный брат вел себя так. Я не представляла, что он присоединился к секте. Но я знала, что он присоединился. И я просто не могла понять, почему. В них должно было быть что-то. Какой-то приворот, магия или обещание, которым они заманивали людей. Но пока что я ничего не смогла придумать и это меня хронически злило.

Зажав между губами кусочек вишневой жвачки, я начал ее активно жевать, как раз перед тем, как оказалась на подметенной лужайке Дьявольского Холма.

Весна сегодня вступала в свои права и небо было чистым, ярко-голубым, несмотря на прохладный воздух. Я на мгновение закрыла глаза, повернувшись лицом к солнцу и впитывая его лучи. Лето приближалось. И мне не терпелось насладиться теплой погодой. Я просто надеялась, что смогу разгадать некоторые секреты Гарета до того, как академия закончит курс обучения. Хотя у меня еще было много времени.

Выглянув во двор, я заметила, что Райдер разговаривает со Старшим Киплингом чуть поодаль от их магазина, где два других брата продолжали обслуживать народ. Старший кивал в знак согласия с чем-то и его взгляд переместился через плечо Райдера и остановился на мне, что казалось намеренным. Он наклонил голову в мою сторону и Райдер тоже перевел на меня свои темно-зеленые глаза.

Я выдержала его взгляд и надула пузырь, позволив ему лопнуть с громким треском. У меня сложилось впечатление, что это действие раздражало его до чертиков, но по какой-то причине это заставляло меня делать это чаще. Может быть, у меня было желание умереть. А может, что-то сломалось во мне, когда убили Гарета и в груди осталась пустота, где должен был жить страх.

Райдер отошел от Киплинга-Старшего и направился к своему обычному месту на трибунах. В руке у него была бутылка протеинового коктейля, которую он открыл и осушил одним махом, после чего раздавил банку в кулаке. Он выбросил банку в мусорное ведро в нескольких футах от себя, сделав это так легко, будто дышал. Я уже собиралась отвернуться от него, когда он поднял руку и пригласил меня подойти.

Я поджала губы, возражая против того, что меня подзывают, как собаку и уголок его рта дернулся от чего — то, что показалось мне чертовски похожим на забаву. Что не должно было быть возможным для Райдера Дракониса, если только кто-то не истекал кровью у его ног. Но это было так.

Я резко закатила глаза, чтобы дать ему понять, что я думаю о том, что меня подзывают и подошла ближе. Я не спешила; я точно не собиралась бежать.

Когда я дошла до центра ничейной земли, где разрешалось проходить несвязанным студентам, я остановилась, ожидая, пока он преодолеет оставшееся расстояние между нами.

Глаза Райдера сверкнули темными обещаниями и он снова поманил меня.

Я нахмурилась, оглянувшись через плечо туда, где на скамейках для пикника Данте вел беседу с Кланом Оскура. Он еще не заметил меня, его внимание было приковано к волчьей стае, которая возилась вокруг, но он наверняка заметит, если я переступлю порог Лунного Королевства.

Я оглянулась на Райдера, покачала головой и он поймал мой взгляд, увлекая меня в одно из своих видений.

Я лежала на трибунах, его пальцы вцепились в мою талию, когда он притянул меня ближе и я впилась в его шею, ощущая блаженство его крови, скользящей по моему языку и наполняющей мою магию его темной силой.

— Сейчас или никогда, новенькая, — его голос был приказом и вызовом одновременно.

Я моргнула и видение исчезло, но мои клыки оскалились, так как желание осталось.

Почти улыбка вернулась на его лицо и он наклонил голову в сторону, давая мне ясный обзор именно того, что мне нужно, когда он обнажил передо мной свое горло.

К черту.

Я выплюнула жвачку, бросилась вперед и оказалась возле него меньше чем через секунду. Однако я не собиралась исполнять его маленькую фантазию и, когда я добежала до него, я использовала свою вампирскую силу, чтобы выдернуть его из кресла. В мгновение ока я швырнула его в конец трибуны и ударила его о деревянную стену сидений, не утруждая себя нежностью. Он все равно всегда искал боли.

Я поймала его челюсть в свой захват и откинула его голову в сторону, а затем укусила его за шею, противоположную той, которую он предложил мне, когда я прижала его спиной к трибунам.

Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться, но оно того стоило. Я была хищницей и моя еда не собиралась указывать мне, как питаться.

Мои зубы пронзили его кожу и он застонал так, что я подумала, что он, возможно, даже наслаждается этим так же, как и я.

Я зарычала на него и стала пить сильнее, будучи более грубой с ним, чем обычно, но он лишь поймал меня за талию и притянул ближе, призывая сделать все, что в моих силах.