Читаем Темное дитя полностью

Не то чтоб я совсем не знала, что это такое. Подружки, подвизавшиеся на никайонах, рассказывали. Предпасхальная очистка дома от полумифических остатков квасного – это такой особый вид национального еврейского спорта.

Раз в год вся квартира перевертывается вверх дном и хорошенько встряхивается, навроде шляпной картонки. Окна моются, гардины стираются, потолки перебеливаются (интересно, сколько хлебных крошек оседает за год на потолке?).

Раз в год пылесосы, щетки и тряпки добираются до самых отдаленных уголков и щелей, плита отскребается до первозданной чистоты изнутри и снаружи, холодильник отмывается «Белизной» с кипятком, для обработки каменных и цельнометаллических поверхностей используется небольшой огнемет.

При этом, как правило, отыскиваются все пропавшие за год вещи.

На работе сменщицы наперебой хвастались, кто сколько и чего успел к празднику разгрести:

– Я спальни уже закончила, завтра с утра салоном займусь!

– А у меня уже одна только кухня и осталась, но с ней делов!

– Ой, я такое чистящее средство раздобыла для плиты – песня! Короче, заливаешь им все и уходишь на полчаса. Главное – не забыть окна перед уходом открыть. И потом смывается все в момент! Только надо перчатки потолще надеть, лучше две пары, на глаза очки для ныряния и, пока моешь, по возможности, не дышать.

– А мы в этом году старую плиту вообще выкинем! И холодильник заодно! К Песаху купим все новое!

– Счастливые! Нам бы так!

Ульпан был закрыт по случаю предпасхальной уборки, что автоматически превращало недельные каникулы в двухнедельные.

Я наблюдала за всем этим не без легкого злорадства. Как же хорошо, что никакие предписания свыше не диктуют мне, когда и как убираться в собственном доме!

И вот здрасте – приехали.

– Тём, да зачем нам это? Ты что, без этого не проживешь?

– Я… я не знаю. – От ужаса Тёмкины глаза сделались круглыми, как плошки. – Не знаю… то есть проживу или нет. Я… я никогда еще не пробовала остаться в неубранной квартире на Песах!

– Вот и попробуешь. Будет у тебя новый сакральный опыт.

Сестра послушно кивнула, подбирая последние макароны с тарелки.

– Соня, а сакральный – это как?

Тёмкина реакция заставила меня призадуматься.

А вдруг это не каприз? Вдруг она и вправду не сможет жить в неоткошерованной на Песах квартире? Тёмка ведь только наполовину человек, тогда как ее другая часть…

Да кто ж их знает, еврейских чертей, из чего они состоят и что для них важно?!

Так мы оказались вовлеченными в общее безумие.

Надо отдать Тёме должное, она помогала мне как могла – отодвигала, переносила, поливала водой, терла тряпочкой. Конечно, там, где всякие щелочи и кислоты, я ее и близко не подпускала. Но во всем остальном сестренка принимала самое деятельное участие.

Потолок мы, посовещавшись, решили все же не белить. Но книги я, впервые в жизни, пропылесосила и аккуратно расставила по местам. Золотые буквы на кожаных корешках так и засверкали! А все любимое – Сэлинджера, Стругацких, Фолкнера, Пелевина, Пруста, Цветаеву и Бориса Рыжего – я сосредоточила в спальне. Чтоб были под рукой.

Кухню мы с Тёмкой драили трое суток. Несмотря на перчатки, кожа у меня на пальцах стерлась чуть ли не до костей. Эти жидкости для очистки такие едучие! Угол за плитой оказался особенно упорным. Кроме того что он за год прокоптился и пропитался маслом от жарки, там еще оказалась куча каких-то мелких щелей, куда было практически невозможно залезть ни тряпкой, ни щеткой.

– Все, Тёмыч! Прости, но ничего не поделаешь, – отступилась я после очередного раунда борьбы. – Согласись, я старалась.

Сестра непримиримо качнула головой.

– Тём, ну ты же видишь.

– Мама в таких случаях использовала Шамира.

– Это что, чистящее средство? Не прокатит! Как мы его зальем в вертикальные щели? На будущий год вызовем ремонтников, пусть стенку оштукатурят, а в этом уж пусть как есть.

– Шамир не средство. Это червяк-камнегрызка. Пролезет в любую щель и выгрызет оттуда любую грязь.

– Таких не бывает, – начала было я, но осеклась. Откуда мне знать, что бывает, а чего нет? – Хорошо, допустим. Вопросов два – где мы его возьмем и как заставим лезть в щель?

– Возьмем у мамы. Она знает, где он живет. Шамир разумный, с ним можно договориться. И он очень любит постное масло.

Сама я Аграт не видела со времени Тёмкиного чудесного исцеления. Но Тёмка каким-то непонятным образом с матерью общалась. Выяснялось это из внезапно брошенных фраз: «А мама сказала, что человеческие яды на нас не действуют»; «А мама сказала, что такие по-настоящему опасные агаты встречаются редко. Обычно они гораздо слабее и только кожу обжечь могут»; «А мама сказала, что дело, конечно, твое, но она бы на твоем месте больше не посылала денег тому дядьке из Москвы. Что прошло, то прошло, и теперь никому из вас пользы от этого не будет».

Какое, спрашивается, Аграт дело? Или у нее у самой на тот сапфир виды были? Хотя вряд ли, наверняка ведь этих драгоценных камней, и вообще всяких кладов, под землей пруд пруди, знать бы только места. Хотя, конечно, если ты живешь тысячи лет и память у тебя хорошая…

– Тём, она что, к тебе приходит, когда я ухожу?