Читаем Темное дитя полностью

– С праздником! Пурим самеах! – сказала тетка, обеими руками протягивая мне объемистый, тяжелый пакет. Мне ничего не оставалось, как всучить ей в ответ только что собранный жалкий сверточек. – Я мама Эйтана. Понимаете, он ни за что не хочет идти без Тёмы на адлояду. Отпустите ее с нами?

– Хочешь? – спросила я.

Сестренка радостно закивала.

– Но, Тёма, только ты там без фокусов! Будь хорошей девочкой, веди себя соответствующе!

– Ага! – От избытка чувств она прошлась вокруг заваленного подарками стола колесом.

Эйтан взирал на нее с восторгом.

Что ж, вполне соответствующее поведение для экзотической островной принцессы.

– А ты дашь мне с собой еще шалахмонесов? Я их буду раздавать по дороге.

Попросив Эйтана с мамой обождать, мы наскоро собрали еще несколько свертков, сложили их в большой пакет, и счастливая Тёмка умчалась праздновать.

Вернулась она ближе к вечеру в образе большой лохматой собаки с изящной корзиночкой в зубах.

– Тём, ну я же тебя просила!

Осторожно поставив на пол корзинку и снова сделавшись самой собой, Тёма заверила меня, что Эйтан с мамой ничего не видели, правда-правда! Она шла с ними в колонне до самой горы Герцля и всю дорогу была девочкой!

У Яд Вашема они расстались – Эйтан с мамой сели в трамвай, а Тёма сказала, что ей надо отдать тут рядом последний шалахмонес. На самом деле ей просто совершенно необходимо было размять лапы, она уже еле сдерживалась! Но все-таки дождалась, пока трамвай уедет, и только после этого, спрятавшись за кустики… Нет-нет, Соня, никто-никто ничего не видел, честное слово. Ну, может, пара ешиботников каких-то, она их не заметила сразу, но они такие пьяные были, что им уже все равно, что девочка, что собака.

– А зато у меня для тебя кое-что есть! – и Тёма с торжеством указала на корзинку.

– От кого это? – спросила я, уже начиная догадываться.

– От Жан-Марка! Я добежала до клиники, хотела просто оставить шалахмонес у двери. А у него как раз был срочный случай! Я поцарапалась, я ж была собака, он открыл и сразу меня узнал! Забрал у меня шалахмонес из зубов и вместо него вложил свой. Велел тебе передать привет и спасибо. Там еще хозяин той кошки сидел, ну которая заболела. «Какая, говорит, удивительная собака! Так смотрит, будто понимает каждое слово!» А Жан-Марк ему на это: «Конечно! Собаки, они вообще много чего могут! У нас в Эльзасе овчарки стада в одиночку пасут!» А сам мне глазом мигает! А клиент ему: «Да что вы говорите!»

– Ох, Тёмка! А грязная-то какая! Где ж ты так измазалась вся! Всю адлояду колесом проходила? Иди, горе мое, умывайся!

Я разобрала корзинку. Шоколадка, два сорта сыра, крохотная бутылка вина. А в нашем-то свертке всего лишь горстка орехов и пара тянучек!

Впрочем, кажется, там была еще банка вареной сгущенки.

Внезапно на дне корзинки что-то блеснуло. Колечко! Колечко с зеленоватым камешком! Господи, неужели Жан-Марк все еще…

Колечко оказалось пластмассовым.

– Ой какое! – Вернувшаяся из ванной Тёмка сияла чисто вымытой мордашкой. – Это там внутри было, да? Жан-Марк говорил, что на дне есть кое-что для меня!

* * *

«Соня, я раньше не хотела тебе писать. Ты знаешь, мы с Сережкой твоим… Ты же ведь помнишь, он же мне всегда нравился, еще со школы? Мы с ним даже тогда еще пару раз… Правда же ведь, ты сама его никогда по-настоящему не любила? Он сам мне рассказывал, как ты… Сонь, ты же ведь на меня не сердишься? Ты же ведь и сама все понимаешь, правда? Была б ты здесь, я бы никогда! Но ты же там».

«Знаешь, я всегда знал, что ничего у меня не получится без тебя. Правда ж, мистика какая-то, как в кино! Ведьма ты, совсем меня заколдовала! Веришь, прям хочется иногда приехать туда, к вам, и убить тебя на фиг, чтоб все это разом кончилось!

Сонь, ты ж не веришь тому, что я сейчас написал? Ты ж знаешь, как я к тебе отношусь? Просто, понимаешь, такое иногда найдет! Сам себя иногда боюсь, честно. Но ты же меня всегда понимала?

Сонь, и если Светка тебе вдруг напишет, что будто бы я, то есть будто бы мы с ней, ты, короче, не верь ничему! Это у нас так, не всерьез. Просто потому, что тебя здесь нет. Должен же я как-то…»

* * *

– Смола от рамзора яшар, муль маколет ямина и потом од кцат. Вон, где ханая, видите? Бидиюк! Таацор у второй книсы. Большое спасибо! Сколько с нас?

– Как договорились, – сказал шофер, забирая у меня заранее заготовленные сотки. – Если что, я всегда пожалуйста. Съездить куда захотите, посмотреть чего-то. Звоните, у Сони есть мой картис.

– Я смотрю, ты уже прекрасно болтаешь на здешнем, – восхитилась мама. – Прямо как на родном!

– Что? – Я была занята выволакиванием из багажника чемодана. – Ты о чем?

– Ну как ты дорогу шоферу объясняла. Я, правда, не поняла, зачем на иврите, раз он из Воронежа.

– Но, мам, он ведь уже давно здесь. Если б я стала говорить: прямо от светофора, направо от магазина, туда, где стоянка, он бы наверняка поворот пропустил. Ему так привычней.

Да и мне, честно говоря, тоже. Но этого я маме говорить не стала.