Читаем Темнейший путь полностью

— В тот момент, когда живая горячая кровь покидает тело, она является сильнейшей магической субстанцией. Мне понадобились годы исследований, десятки подопытных, реки крови, чтобы в кромешной тьме, словно слепому, найти, нащупать этот тонкий извилистый путь, учесть все факторы. Понять, что жертва должна быть жива и в сознании, что из тела должна быть извлечена вся кровь, до последней капли. Какой сложный узор надрезов и проколов следует нанести на тело, чтобы этого добиться! Да. И теперь остаётся шаг. Всего один шаг до цели. Да. Один. Ты даже не можешь представить, как это волнительно!

Но Мордан вполне мог представить, потому что и сам в этот момент не мог бы назвать себя спокойным. Его разум лихорадочно искал путь к спасению и — не находил. Ужас мешал думать, картина того, как вся кровь до последней капли покидает его тело, заслоняла собой всё, вытесняла все другие мысли. Не на что опереться! Не к кому воззвать! Никак не выкрутиться!

— Впрочем, я заболтался, — сам себя одёрнул Баркаан. — Да. Друг мой, пора. Пора начинать.

Он склонился над Морданом, в занесённой руке сверкнул пугающе тонкий стилет.

— Не бойся. Будет почти не больн…

Глухой стук прервал речь некроманта. Это был звук, с которым Ныряет-Глубоко с размаху опустил полено на голову Баркаана. За считанные мгновения до этого Мордан мысленно воззвал к мертвецу, приказывая придти и остановить того, кто желает лишить жизни Хозяина. И мертвец успел и выполнил полученный приказ.

«Освободи меня! Освободи!» — внушал Мордан мысленно ящеру. Аргонианин наклонился и разорвал ремни, которыми Мордан был связан по рукам и ногам. Сразу же Мордан вскочил, вытащил изо рта кляп и отшвырнул в сторону. Затем он кинулся на лежавшего ничком Баркаана, схватил его и буквально зарычал:

— Я тебя убью, альтмер! Я спалю тебя, как кучу соломы!

Но вдруг в голове у Мордана зазвучал чей-то ледяной странный голос: «Не надо. Не сжигай его. Сделай с ним то, что он хотел сделать с тобой». Мордан точно знал, что это не его мысль, что это кто-то другой, чуждый и могущественный, влез в его разум. Первым порывом Мордана было бросить всё и бежать. Но потом что-то ядовитое, что-то ночное, таившееся на самом дне души, остановило его и предложило хотя бы задуматься, рассмотреть возможность — самому провести ритуал Баркаана. Дневная часть разума говорила, что он не знает, как проводить такое колдовство, что он не ведает, к каким последствиям всё это может привести. Но ночная заставила его обшарить Баркаана, найти свиток, развернуть и прочитать все тошнотворные подробности ритуала. Ночь торжествовала, ночь затопила разум и душу Мордана. Ночь нашла второй набор ремней, припасённых запасливым альтмером, ночь заставила связать его, заткнуть кляпом рот и расположить в центре многолучевой звезды, нарисованной на полу, с различными рунами на конце каждого луча. Небольшое лечебное заклинание вернуло Баркаану сознание, но его единственный зрячий глаз готов был вылезти из орбиты от ужаса. Острый стилет ни разу не дрогнул в пальцах, когда наносил надрезы и проколы, следуя подробно и тщательно прописанной схеме. Слова заклинания выползали изо рта, как холодные змеи, и струи крови вытягивались по линиям звезды, дымясь и шипя. Когда прозвучало последнее слово заклятья, глухая тишина обрушилась на Мордана. Слепая тьма залила всё вокруг. А потом с разрывающим разум звоном ледяная стена брызнула миллионом осколков и разлетелась за одно мгновение. На месте стены клубился зеленоватый туман, пугающий и притягивающий одновременно. Ночь заставила Мордана сделать шаг в этот туман, и, сделав его, он почувствовал, что падает в бесконечную пропасть. Пространство и время оказались смяты и отброшены, как ненужная рваная тряпка.