Читаем Темная страсть полностью

И почему он голый? Даже медальона нет. Черт побери! Ему надоело просыпаться в незнакомых местах без малейшего понятия, как он туда подал. Кто-то положил медицинскую форму рядом с кроватью, поэтому он оделся, дожидаясь, когда брат ответит на вопрос.

— Эй? Не выводи меня.

— Что ты помнишь?

— Немногое, — нетвердо отозвался Шейд. — Помню, как привязал Руну.

Сразу после этого он отправился пешком в материнскую пещеру, чтобы убедиться, что никакие другие демоны не обосновались там, но это тайна, которую он никому не откроет.

— Я вошел в Портал, и… и… дальше ничего не помню. — Он чертыхнулся, — Давно я здесь? Она, наверное, умирает с голоду. Мне надо отнести ей еду.

— Руна — твоя пара? — После нерешительного кивка Шейда Эйдолон спросил: — Оборотень?

— Откуда ты знаешь?

Конечно, тот факт, что Шейд изолировал ее в ночь полнолуния, говорит сам за себя, но то, как Эй увиливает от ответа, не глядя ему в глаза… совсем не похоже на его брата. Стряслось что-то серьезное.

— Сегодня ночью ты ввалился в приемный покой. Это ты помнишь?

— Смутно.

Шейд силился собрать воедино обрывки воспоминаний, плавающих у него в голове. Одно из них, например, то, как он выходит из Портала в красноватый свет, позволяющий видеть его внутри больницы как дневным существам, так и тем, кто живет в темноте… Потом картинка рассеивалась, как дым на ветру.

— Все как в тумане.

— Это потому что в ту секунду, как шагнул из Портала, ты превратился в варга.

Руки Шейда застыли над завязками штанов.

— Это шутка, да? — Когда Эй даже не улыбнулся, Шейд резко втянул воздух. — Эй, да будет тебе. Мы же невосприимчивы к ликантропной инфекции.

— Я напомню тебе об этом сегодня ночью, когда ты снова начнешь крушить больничное оборудование.

Шейд не мог сглотнуть. Не мог дышать. Демоны-семинусы не подвержены превращениям. Его вид становится частью другого вида, только если рождается от него. Как, например, Рейт, чистокровный семинус и в то же время вампир. При определенных обстоятельствах, родись Шейд от оборотня, он стал бы чистокровным семинусом, который три ночи в месяц воет на луну. Но он не может превратиться в вампира или варга.

— Расскажи мне все, Шейд. Где ты был последние пару дней?

Шейд опустился на кровать прежде, чем у него подкосились ноги.

— В аду, Эй. Я был в аду.

Повисло долгое молчание. Знакомое приглушенное гудение больничного оборудования почти успокоило его, когда Эй наконец заговорил:

— Ты сказал, твоя избранница привязана. Где?

— У меня дома.

Эй кивнул, прекрасно понимая, о каком доме идет речь.

— Поэтому ты превратился так быстро. Разница во времени между Центральной Америкой и Нью-Йорком. Все, что потребовалось, — это выйти из Портала. Ты полностью пропустил промежуточный период.

Да, Шейду доводилось видеть, как оборотни превращаются из человека в зверя и наоборот, поэтому он знал, что это не происходит в один миг. Но, очевидно, с ним так и произошло. Должно быть, он был зол как тысяча чертей, когда превращение завершилось.

— Я ранил кого-нибудь?

— Было несколько царапин и синяков, но ничего серьезного.

— Братишка!

Рейт стремительно вошел в палату и сгреб Шейда в медвежьи объятия.

— Кое-кто весь извелся от беспокойства за тебя, — заметил Эйдолон, когда Рейт отпустил Шейда.

— Как будто ты не беспокоился. — Рейт ткнул Эя в плечо и снова повернулся к Шейду: — А теперь, большой брат, мы ждем от тебя объяснений. Начни с того, о чем, дьявол побери, ты думал, когда взял себе пару?

Шейд покачал головой, которая гудела так, словно ее стукнули бейсбольной битой.

— Поверь мне, вовсе не с этого надо начать.

— Где ты был? — Рейт скрестил свои здоровые ручищи на груди, закрывая неприличную надпись на майке. — Мы знаем, что ты испытывал боль и был экранирован.

— Экранирован? Да, полагаю, это вполне возможно. Я не чувствовал вас. Гадал, почему вы, парни, не пришли мне на выручку.

У Роуга хватило сообразительности установить заглушающий магический покров вокруг своего замка, чтобы не позволять демонам, находящимся в его стенах, посылать телепатические мольбы о помощи, а также ослаблять волны страдания, которые могли почувствовать их близкие.

— Рейт чуть не вылез из кожи — так переживал. — Эй сказал это так, будто сам не тревожился, но темные круги под покрасневшими глазами брата говорили об обратном. — Мы все здесь беспокоились о тебе и Скалк. — Его голос понизился. — С ней ведь все в порядке, да?

— Нет. — Грудь Шейда сжалась вокруг пустоты, оставленной смертью Скалк. — Вызов, на который мы поехали, стал ловушкой. Нас со Скалк захватили хоулы.

Температура в комнате стремительно упала, когда его братья оцепенели.

— Скалк?

Голос Эя был чуть громче шепота.

Шейд не мог произнести это. Не сейчас, когда горло сдавило тисками.

— А, дьявол! — хрипло выдавил Рейт.

Эйдолон ничего не сказал, просто закрыл глаза и повесил голову. Он наверняка мысленно молился в традициях своих предков, демонов Правосудия, молился о том, чтобы ее душа обрела покой и благополучно вернулась в новое физическое тело.