Это существо, которое подпитывается страданиями, и Шейд не станет играть в такую игру. У него обширный опыт с подобными демонами, и как бы Шейду ни хотелось разорвать ублюдка на части, он знал, что сейчас должен руководствоваться не эмоциями, а холодным расчетом.

А после того как получит что хочет, он уж позаботится, чтобы этот сукин сын дорого заплатил за смерть Скалк.

Руна чувствовала ледяную ненависть, сочащуюся из пор Шейда, когда он застыл на месте, балансируя на раненой ноге, как будто ее укус был не более чем простой царапиной.

— Ну давай, делай то, за чем пришел.

Его голос, сильный и глубокий, хлестал как плеть.

Его противник зашипел и бросился вперед, остановившись, однако, вне досягаемости Шейда.

— Я всегда ненавидел тебя. Почти так же сильно, как твоего жалкого младшего братца.

Шейд оскалился.

— Это могло бы для меня что-то значить, если б я знал, кто ты.

Мгновение их захватчик стоял неподвижно, только жилка пульсировала на виске. Он сказал, что брат Шейда, но Шейд, похоже, не купился на это. И все же было странно, как сильно он похож на Шейда, не считая голубых глаз и белокурых волос. Когда он сорвал с себя балахон, открывая скульптурное тело атлета, она заметила и другие отличия: главным образом, что Шейд шире в плечах, но чуть ниже ростом, хотя, с его-то шестью футами тремя дюймами, он отнюдь не маленький. Знаки на правой руке были такими же, но у Шейда на шее красовался незрячий глаз, а у этого, другого, демона — песочные часы.

Вдруг мускулистое тело демона замерцало, и он превратился в какое-то человекообразное существо, ссохшееся и скрюченное, с потрескавшейся кожей, сморщенной в одних местах и туго, натянутой и блестящей — в других. Что бы это ни было, оно выглядело так, словно его окунули в глубокую сковородку и хорошенько поджарили.

— Не могу долго удерживать себя в заимствованном обличье, — сказало существо. — Пару часов, самое большее. У меня имеются все ограничения семинуса после эсгенезиса.

Его взгляд поймал взгляд Шейда и удержал, и в его, теперь уже карих, глазах засверкало самое настоящее безумие.

Кровь отхлынула от лица Шейда так быстро, что Руне показалось: он сейчас потеряет сознание.

— Да, — проскрипело существо. — Теперь ты понял, кто я, не правда ли?

— Нет. — Шейд покачнулся вбок, ударившись плечом о стену. Он смертельно побледнел, кожа его сделалась пепельно-серой. — Ты не можешь быть…

Изуродованные губы скривились в гротескной улыбке.

— Посмотри на меня. Мы исцеляемся быстро, но полюбуйся, что делает, с нами огонь.

— Огонь, — прошептал Шейд. — Огонь уничтожил клуб «Бримстон». — Он затряс головой, черные волосы хлестнули по глазам. — Но ты же погиб. Там все сгорело дотла. Я почувствовал твою смерть.

— Я умер на какое-то время, — отозвалось существо, — поэтому связь, которая была между нами, братьями, прервалась в тот день, но ты знаешь, что это я.

— Шейд? — Голос Руны сорвался от напряжения, повисшего в воздухе. — Что происходит? Кто это?

— Это мой умерший брат, — выдавил Шейд. — Это Роуг.

Глава 4

Роуг жив.

Шейд силился переварить эту информацию, но у него никак не получалось. Бессмыслица какая-то.

— Почему? Почему ты делаешь это?

Роуг взмахнул своей сморщенной рукой:

— Это? Имеешь в виду охоту за органами демонов? Очень скоро ты узнаешь.

— Как давно?

Боги, Шейд представил, как Роуг занимается этим делом десятилетиями, прямо у них под носом.

— Пару лет. Я хоть и новичок, но уже потихоньку выдавливаю других из этого прибыльного бизнеса.

— Но почему ты позволил нам думать, что умер?

— Почему? — С ревом Роуг взмахнул дубинкой. Шейд увернулся, но цепь ограничивала его движения и скользящий удар пришелся ему по щеке. — И ты еще имеешь наглость спрашивать меня? Вы пытались меня убить.

Кровь струйкой текла по лицу Шейда.

— Какого дьявола? Что ты несешь?

— «Бримстон», тупица. Ты, Рейт и Эйдолон подстроили мою смерть. Единственное, чего я не знаю, — это кто принял окончательное решение, что такой псих, как я, не должен жить.

Вообще-то Шейд решил это уже давным-давно. Тогда, в 1952 году, все четверо братьев только что провели тридцать шесть часов в гареме для демонов. Удовлетворенные и выдохшиеся, все еще под воздействием сексуального кайфа, они обсуждали, какова будет жизнь после эсгенезиса. В отличие от Эя и Шейда Рейт и Роуг предвкушали ее. Но Роуг не только предвкушал, его совершенно не волновало, каким он выйдет из него: психически здоровым или нет, — ему было безразлично.

— Это не мы. По какой-то причине, что бы ты ни вытворял, Эйдолон закрывал на это глаза.

— Я не псих, — прорычал Роуг.

— Ну, само собой. Ведь это ж обычное дело — вырезать у других людей органы и продавать их.

За это Шейд получил еще один удар дубинкой, на этот раз по плечу.

— Ты смеешь судить меня? У меня не было ничего, пока я не вылечился после пожара и не начал это дело, но теперь я верну все, что ты и твои братья у меня отняли.

— Это были не мы, — повторил Шейд.

— Врешь! Я знаю, как все было. И за это вы все пострадаете. Точно как твоя сестричка.