— Так ты говоришь, что ты не вампир?

— Нет, не он. Я нечто совсем иное. Если ты желаешь сохранить это знание, я буду вынужден взять твою кровь. В противном случае, у меня не будет выбора, кроме как стереть твои воспоминания об этой встрече.

Франко ехал по улицам со скоростью, превышающей видимость.

— Ты можешь удалять воспоминания? Dio, Байрон, Тони знает, кто ты?

— Конечно, — его голос понизился на одну октаву. — Ты не сможешь предать нас, Франко, ни по какой причине. Если ты это сделаешь, я буду знать и у меня не будет иного выхода, как защитить свой народ.

Франко бросил на него взгляд, заметив решимость, отразившуюся на лице Байрона.

— Ты говоришь серьезно? Я знаю, что такое преданность, Байрон, — небольшая усмешка расплылась на его лице. — Когда ты женишься на Тони, мы станем одной семьей. Не думаю, что с твоей стороны будет легко причинить мне вред.

— Это будет довольно легко сейчас, Франко. Делай свой выбор.

— Приятно знать, что у тебя есть определенные способности. Временами они могут быть полезными. Я знаю, Тони в действительности не хочет управлять семейным делом. Рано или поздно nonno передаст его мне. Думаю, будет очень полезно иметь тебя на заседаниях совета директоров.

— У Хелены была любовная связь с отцом Таши и Пола. Эстебен был ее сыном, а не племянником, и Хелена полагала, что имеет право на состояние Скарлетти. Я полагаю, именно она несет ответственность за смерть родителей Антониетты и даже за смерть родителей Пола и Таши. А Эстебен вероятно убил Энрико. Именно Хелена и Эстебен организовали несчастный случай с машиной дона Джованни и добавляли яд в пищу всей вашей семьи. Они оба были способны превращаться в ягуаров. И это они убивали местных жителей. Они, скорее всего, не могли контролировать животные потребности, когда находились в облике кошки.

— Ты рассказываешь мне это с какой-то целью.

— Не обращайся в ягуара, надеясь при этом сохранить самообладание.

— Как ты узнал?

— Ты чересчур легко принял мое отличие.

— Я бы никогда не заподозрил Хелену. Она казалась такой немаловажной частью нашей семьи. Как жаль, что она не пришла к дону Джованни и не рассказала ему про Эстебена, они бы с радостью были приняты в лоно семьи, — он припарковал машину в огромном гараже. — Марита полагает, что Маргарита не моя дочь.

— Что по этому поводу думаешь ты?

— Она Скарлетти во всем. И я люблю ее. Она моя дочь, и навсегда ею останется, не важно, что скажет тест на отцовство.

— Она и есть Скарлетти, — улыбнулся Байрон. — В этом нет никакой ошибки. Запах и устройство мозга у нее, как у всей вашей семьи.

Франко откинулся на сиденье и улыбнулся.

— Grazie, Байрон. Делай все, что считаешь необходимым, чтобы защитить свой народ. Теперь твоя семья связана с моей. Это то, что любой из нас сделал бы.

— И поторопись, пожалуйста. Мне одиноко без тебя, — поразила его Антониетта. Она быстро научилась оставаться тенью в его сознании, даже когда он не помогал ей.

— Я иду, — заверил он свою Спутницу жизни.

Глава 20

— Не могу в это поверить. Байрон, ты нервничаешь, — Жак Дубрински хлопнул Байрона по плечу и обошел вокруг него, проверяя, прямо ли лежат полы пиджака.

Байрон исподтишка взглянул на других обитателей комнаты. Элеанор и Влад открыто усмехались, в то время как Шиа, Спутница жизни Жака, старалась спрятать свою улыбку.

— Я не нервничаю. С какой стати мне нервничать? Антониетта моя Спутница жизни. Мы уже связаны друг с другом. Это просто церемония, чтобы угодить ее семье, — Байрон поправил галстук и провел пальцем под воротником своей безукоризненно белой рубашки. — Почему эти вещи всегда такие тесные, словно удавка вокруг шеи?

Жак рассмеялся над ним.

— Удавка и была там некоторое время. Сейчас ты ее чувствуешь?

Шиа с силой ударила Жака по руке.

— Ха-ха. Ты полагаешь, что ты такой забавный? У него извращенное чувство юмора, Байрон, не обращай на него никакого внимания. Твоя невеста просто красавица. Я мельком взглянула на нее, когда ее кузина помогала ей надевать платье.

— Нервничает она. Антониетта такая особенная. Она, не моргнув глазом, согласилась на обращение. Она готова была сражаться с опасным ягуаром. Она вслепую выходит на сцену, чтобы выступить перед сорока тысячью зрителей, но она так сильно нервничает, выходя за меня замуж, что заставляет нервничать и меня, — говоря последнее, Байрон бросил быстрый взгляд на Жака.

— Или вероятно обратное, — заметил Жак. — Думаю, ты вспотел.

— Не слушай его, Байрон. Жак сам нервничает. Тебе ведь прекрасно известна его любовь к толпе, — Шиа с любовью посмотрела на своего Спутника жизни. — Байрон, как дела у Антониетты со зрением? Есть какие-либо улучшения?

— Она учится понимать, что видит, но частенько тепловое излучение накладывается на ее обычное зрение, и она по-прежнему испытывает трудности с глубиной восприятия. Также она остается сверхчувствительной к эмоциям и электрическим токам вокруг себя, — нотки беспокойства слышались в голосе Байрона.