Читаем Темная симфония полностью

— Франко бы никогда не передал им такую информацию. Никогда, даже за миллион лет. Он солгал, чтобы защитить меня. Именно я вошла в его офис и нашла бумаги, о которых мне сказал Демонизини, сделала с них копии и отдала ему, — она откинулась на скамье. — Он понял, когда все вышло наружу, Франко понял, что только я могла сделать это. А я допустила, чтобы он солгал семье. Позволила, чтобы вы все думали, что он предал свою собственную семью. Ты должна была видеть его лицо, когда он все это обнаружил, то, как он посмотрел на меня, — она снова закрыла лицо руками. — Я разбила его сердце.

Антониетта покачала головой.

— Какую причину, объясняющую твой поступок, ты привела Франко?

— Когда он посмотрел мне в лицо, я впала в истерику. Я перепугалась, он узнает об изнасиловании, а Демонизини продаст фотографии. Думаю, он испугался, что придется положить меня в госпиталь. Франко прекратил расспросы и велел мне ничего не говорить, что бы ни случилось.

— А партитура Генделя?

— Я подумала, что если отдам Демонизини что-то, что стоит огромных денег, то он отдаст мне фотографии.

— Ты брала еще что-нибудь из палаццо, чтобы передать ему, а, Марита? — тон Антониетты был необычайно нежным, но Байрон уловил в нем нотки принуждения, глубоко запрятанные в ее голосе.

Марита покачала головой.

— Нет, даже не знаю, почему подумала о партитуре Генделя. Я слышала, как ты работала над ней вместе с Жюстин, и идея неожиданно пришла мне в голову. Потом я выждала подходящий случай, чтобы навестить дона Джованни и попросить его положить мое ожерелье в его сейф. Он открыл сейф прямо при мне. Поверьте, — она прижала руки к вискам. — Я рада, что вы поймали меня. Рада, что вы обнаружили правду. Когда я уеду, вы сможете рассказать Франко о снимках. Но не говорите ему о Маргарите. Это разобьет их сердца, а если дон Демонизини настоит на своих правах, маленькая бедная Маргарита окажется в его руках.

— Она говорит правду. Она не является членом воровской шайки, она ничего об этом не знает.

— Демонизини никогда не приблизится к Маргарите. А Франко о фотографиях должна рассказать ты сама. Ты сильная женщина, Марита. Ты — Скарлетти, а мы не уходим от проблем или скандалов. Если же он захочет изобличить сам себя, пусть продает фотографии таблоидам, пускай попытается. Франко же захочет увидеть его не только погубленным, но и в тюрьме. Ты не знаешь Франко, если полагаешь, что он позволит Демонизини уйти безнаказанным. Доверься ему. Расскажи, что произошло. Расскажи ему обо всем. Позволь ему решить, хочет ли он или есть ли необходимость проводить тест на отцовство. Как только ты обо всем расскажешь Франко, Демонизини потеряет над тобой власть.

— Я так боюсь, — ответила Марита.

— Если ему расскажешь ты, есть шанс, что он все воспримет адекватно и вместе с тобой постарается найти выход из этой передряги. Если же ты засунешь голову в песок и оставишь его и детей, все вы будете несчастны, и ты никогда не узнаешь какой могла бы быть его реакция.

Марита с благодарностью пожала руку Антониетты.

— Grazie, Антониетта, что заставила меня почувствовать себя настоящим членом семьи.

Антониетта крепко обняла ее.

— Ты и есть семья, Марита. Иди, налаживай отношения с Франко, чтобы потом вы смогли потанцевать на моей свадьбе.

Марита издала радостный вскрик:

— Вы действительно женитесь? Nonno дал свое благословение?

— Да, он счастлив за нас. Сейчас мы собираемся рассказать об этом Таше и Полу.

— Полу не очень хорошо, но он по-прежнему отказывается вызвать врача. Он проспал большую часть дня, отчего Жюстин даже начала тревожиться, но на закате проснулся.

Антониетта встала.

— Отправляйся к Франко, Марита. Уйдите в какое-нибудь тихое местечко и вырвите жало у Демонизини. Если Франко придет в ярость, что и произойдет, ярость будет направлена на этого ужасного монстра, а не на тебя.

— Фотографии очень откровенные.

— Имей мужество.

Марита кивнула и ушла. Антониетта еще некоторое время посидела в полном молчании. Мерцание свечей отбрасывало причудливые формы, танцующие перед ее глазами.

— Как печально, что она незамедлительно не рассказала об этом своему мужу, — она опустила голову на плечо Байрона. — Почему меня не отпускает видение того, как дон Демонизини лежит мертвым на полу, а над ним возвышаешься ты с острыми зубами и дьявольски горящими глазами? Ты, конечно же, не думаешь причинять ему какой-либо вред.

— А ты?

— Не совсем таким образом. Ты кажешься немного жестоким и грубоватым. Я же предпочитаю изощренность. Мечтаю растерзать его империю и выставить его монстром, каким он на деле и является.

— Это все равно позволит ему охотиться на других женщин. Он накачал ее наркотиками. Ты прекрасно поняла это. Он накачал ее наркотиками, изнасиловал и шантажировал.