Читаем Темная роза полностью

На следующий день сэр Томас Парр с Нанеттой и слугами ускакал по направлению к Кентдейлу, отбыли и другие гости. Теперь Полу нужно было сделать еще одно дело, прежде чем вернуться к нормальной жизни и привыкать к одиночеству. Урсула не была похоронена на Морлэндском кладбище – даже при всей любви к ней Пол не мог так оскорбить родовую честь. Он похоронил ее в тихом уголке кладбища при Св. Троице и завалил могилу цветами, которые в народе называли медвежьими ушками.

Но память о ней в доме, хозяйкой которого она могла бы стать, сложись жизнь иначе, должна была остаться. Пол призвал каменщика и дал ему соответствующие инструкции. Удивленный каменщик повиновался – не его дело задавать вопросы, а если к тому же приказывал мастер Пол-француз Морлэнд, он обязан был исполнить приказ. Поэтому в стене часовни, около которой Пол обычно становился на молитву, был вырезан силуэт медведицы – маленький, чтобы не нарушить другие обеты. Но теперь, когда Пол сидел, слушая слова мессы, или был погружен в молитву, его пальцы могли гладить барельеф в стене, как некогда он гладил живую женщину. Больше ничто не могло заполнить образовавшуюся в его душе пустоту.

Главный зал замка был переполнен, в нем стоял густой запах немытого человеческого тела, так как на заседании манориального суда присутствовали все арендаторы и слуги. Пол относился к своим сеньориальным обязанностям весьма серьезно, в отличие от южан, которые, говорят, уже не придерживались старых феодальных традиций, и сеньориальная система уходила в прошлое. Северяне гордились тем, что поддерживают старый порядок, и даже хвалились хорошими отношениями со своим сеньором.

Правда, большинство крестьян в Морлэнде были свободными – в поместье осталось только двое настоящих крепостных, два старика-брата, жившие в хижине на краю выпаса. Они никогда не были женаты, и соседи считали их немного... простоватыми, крестьяне их называли «аборигенами». Никто не знал, сколько им лет, никто не помнил их родителей, они стали просто частью пейзажа.

Большинство крестьян были добровольными арендаторами и испольщиками, и было даже несколько контрактников, обрабатывавших полоски земли в Шоузе и Уотермиле, появившихся совсем недавно, так как эти части имения управлялись по-современному. Остальные крестьяне не любили и презирали их за то, что их арендная плата была фиксированной и не могла повышаться, они были как бы привилегированным сословием, чуть ли не иностранцами, плодами южных веяний, чужаками. Это враждебное отношение заставляло их держаться вместе, что, в свою очередь, еще более отделяло их от остальных.

Пол начал с финансовых тяжб, так как ему всегда хотелось пораньше освободиться от денежных проблем, прежде чем приступать к чему-то более серьезному, что могло бы затронуть независимость этих йоркширцев и вызвать их гнев. Были собраны налоги и рента, мельничный сбор, плата за освобождение от барщины, которое Пол давал время от времени, хотя и не слишком часто, брачные и похоронные сборы, плата за использование незанятой земли. Как всегда, арендаторы стали обмениваться этими наделами, так как становилось все более модным соединять их в один большой участок, который можно было обрабатывать сразу, не бегая туда-сюда несколько миль. Пол ничего не имел против взаимных уступок наделов, так как при этом взимался налог, уплачиваемый ему. Сколько бы наделов ни было у одного человека, все равно то, Что ему сеять и обрабатывать, определялось на зимнем заседании суда, так что Полу пока до этого не было дела.

После того как с финансами было покончено и деньги собраны и спрятаны в казну управляющим, настало время для выслушивания ссор, дрязг и жалоб, но сначала Пол решил сделать одно приятное объявление. Он положил руку на плечо сидевшего рядом и слушавшего разбор дел – когда-нибудь ему самому придется заниматься этим – Эмиаса и объявил:

– Друзья, все вы знаете моего сына Эмиаса. – Последовал шепоток одобрения и согласия – все они знали хозяйского сына Эмиаса, недавно вернувшегося от двора великого кардинала Вулси, и гордились им. Отлично сложенный золотоволосый красивый парень выглядел и вел себя как настоящий дворянин. – Я счастлив сообщить вам, что мой сын уже два года как помолвлен, а теперь собирается вступить в брак с юной леди – миссис Елизаветой Норис, племянницей герцога Норфолка, отдаленной родственницей нашего повелителя, короля Англии.

Толпа разразилась приветственными воплями и криками радости.

– А потому мне доставит удовольствие, мои преданные подданные, пригласить вас вместе с вашими домочадцами к себе, на брачный пир, где будет вдосталь эля, мяса и всяких сладостей, танцы на лугу и прочие развлечения. Все вы приглашаетесь на этот пир.

– Благословит вас Господь, мастер! – воскликнул стоявший неподалеку старик. – И молодого мастера тоже!