Читаем Тёмная рать полностью

Когда до грузовика оставалось метров сто, Цент еще раз оглянулся. Зомби приотстали, а вот программист опять неприятно удивил – ковылял с той же скоростью, хрипя, рыдая и потея. Цента буквально потрясло то, с каким невероятным упорством очкарик цепляется за свою никчемную жизнь. Как будто в жизни лоха есть что-то хорошее. То ли дело он, крутой перец, конкретный и реальный, ему есть ради чего жить и бороться. По статусу положено. А Владик давно уже должен был пойти на корм зомби, а вот, гляди ты, не хочет, паразит, помирать, и все тут.

Внешне на грузовике не было видно никаких следов агрессивного воздействия, но когда Цент распахнул водительскую дверь, из кабины на него бросился неживой мужик с оскаленной пастью. С кем-то другим эффект неожиданности мог бы сработать, но Цент с детства привык ждать подвоха, удара в спину и прочих подлостей от жизни, а потому был всегда готов ответить на агрессию агрессией. Мощным ударом биты он вынес тухлому дальнобойщику половину зубов, вторым ударом расколол череп. Тварь зашаталась, нелепо размахивая руками, Цент вскинул биту, и ударил сверху прямо по голове. Та лопнула, как арбуз, во все стороны полетели куски просроченного мозга. Тело, пошатнувшись, рухнуло на асфальт и больше не шевелилось.

Цент запрыгнул в кабину и не поверил своим глазам – ключ зажигания был на месте. Повернув его, и услыхав трудолюбивое урчание мотора, бывший рэкетир возблагодарил бога за ниспосланное спасение. Но тут распахнулась противоположная дверь, и в теперь уже его грузовик нагло и без спроса полез все еще возмутительно живой Владик.

– Да есть ли на тебя управа? – воскликнул Цент, борясь со страстным желанием вытолкнуть безбилетника наружу.

– Они уже близко! – прохрипел Владик, втаскивая свои мощи в кабину. – Они меня почти схватили.

– Ненавижу это самое почти, – вздохнул Цент.

– Надо ехать! – потребовал программист, захлопнул дверь в кабину. Сделал он это излишне сильно и громко. Если бы он точно так же хлопнул дверью в тачке Цента, то следующий хлопнула бы крышка его гроба.

– Ты еще покомандуй! – возмутился водитель. – Сам решу, ехать или нет. Захочу – поедем, захочу – тут останемся. А захочу, возьму тебя за горло и….

Цент не успел озвучить свою мечту, потому что пожаловали зомби. Наглые твари окружили грузовик, принялись колотить руками по дверям, один мертвец, вместе с признаками жизни потерявший остатки совести, полез на крышу, и, свесившись оттуда, начал бить кулаком по лобовому стеклу. Из каждого окна в кабину глядели гнусные рожи, страшные до дрожи, скалили зубы, рычали, чуя свежую плоть. Владик от подобного зрелища звонко испугался низом, чем окончательно вывел Цента из себя. Мало того, что залез без спроса, так еще и атмосферу отравляет своими флюидами отваги.

– Еще раз такое сделаешь, и тебе не жить! – предупредил его Цент, трогаясь с места.

Грузовик легко проторил себе путь сквозь толпу зомби, несколько вурдалаков даже угодили под колеса. Дольше всех держался тот, что влез на крышу, но Цент и от этого пассажира отделался – резко ударил по тормозам, и мертвец, скатившись по лобовому стеклу, рухнул на асфальт. Грузовик тронулся, под колесом что-то смачно хрустнуло. Цент весело оскалился – одним зомби меньше. Было бы еще лучше, если бы второе колесо проехал по Владику. Но куда там! Очкарик был жив, мало того, сидел рядом и ныл. Цент терпеть не мог профессиональных плакальщиков, у которых всегда есть повод пожаловаться, и которые пользуются тем, что большинство людей слишком испорчены хорошим воспитанием и не могут прямо сказать, насколько до лампочки им все эти не их проблемы. Вот и Владик был таким плакальщиком. Он плакался, что у него болит нога, что болит рука, что он устал, напуган, голоден, что он уже целые сутки не пил йогурт с живыми бактериями, без которого в принципе невозможна нормальная работа желудочно-кишечного тракта. От этой жалобной книги у Цента за две минуты разболелась голова. К счастью, бывший рэкетир не страдал хорошими манерами, и когда ему что-то не нравилось, говорил об этом прямо и чаще в нецензурной форме.

– У меня, наверное, перелом или вывих, – бормотал Владик, пытаясь задрать штанину и рассмотреть травмированную ногу. – Было так больно, когда упал. Я подумал….

Цент выразительно кашлянул, а когда Владик повернулся к нему, то бывший рэкетир одним свирепым взглядом наложил на болтливые уста программиста обет молчания. Для себя же решил – если очкарик опять заведет жалобную книгу, то будет катапультирован на полной скорости.

Этой дороги Цента не знал, поскольку никогда тут не был, а Владик без навигатора не сумел бы найти дорогу даже до туалета. Обыск грузовика тоже не дал никаких результатов – в бардачке были только документы на машину, под сиденьем покоилась монтировка. Цент взвесил ее на руке, и нашел, что его бите данное оружие уступает по многим параметрам.

– Держи, – сказал он, протягивая находку Владику.

– Зачем это? – удивился программист, принимая монтировку.

– Будешь отбиваться от мертвецов.

– Я?

– Ну, можешь не отбиваться, тогда они тебя съедят.