Читаем Темная ночь полностью

Темная ночь

Нет ничего интересней жизни… Часть самых сокровенных дум в этом писании.

Егор Анатольевич Августинов

Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия18+

Егор Августинов

Темная ночь

Ты самое яркое солнышко


Ты самое яркое солнышко,

Ты радость, ты счастье, мечта.

Ты даришь мне веру в хорошее,

Ты ясная зорька моя.


Я верю, что мы скоро встретимся,

Я сделаю все, что смогу.


Закончу письмо это вечером,

Когда все уйдет в пустоту.


Надежды и жизнь это разное,

Не стоит мечтать о судьбе.

Она вонзит в спину признания,

Воспитанной верой на лже.


Так боль твоей грудью вскормлена

Взрастет во мне в тысячи раз.

Молчать и страдать в пропасть брошенным

На корм человечеству в пасть.


Но все же, мое сердце в трещинах

Не может навеки заснуть.

Я верю, что есть в мире женщина,

С которой пройду долгий путь.


Блеклые виды разбитых дорог


Блеклые виды разбитых дорог,

Улицы – свалки, безликий народ.

Стаей собаки ждут вожака,

Лай заполняет душу двора.


Трещины – вены сплетают дома,

В каждой квартире подноготной тома.

Петли продеты в сознанье звена,

Мысли струятся с любого окна.


Время и боль так слиты судьбой,

Что страх переходит в вечный покой.

Буря и радость, трепет, любовь

Все исчезает,

Но время и боль будут с тобой.


Бездну стремлений убьет алкоголь,

Память в забвенье, возможен запой.

Крики истошные брошены ввысь,

Сколь не взлетай, а срываешься вниз.


Нет у печали простого тепла,

Строгий расчет и в глазах пустота.

Глупость тепла, не забыла петля,

Что переплетом сшивает тела.


Бойней закончится весь этот век

Кто победит душа, человек?

Не о религии этот вопрос,

О чувствах, любви, сострадании, слез.


Предан морю, принят мглой


Предан морю, принят мглой,

Сердце правит головой.

Под давлением часов,

Скрежет сломанных зубов.


Бьется пульс и пьется пусть,

В памяти не тонет грусть.

Измывается она:

Боль, разлука, тишина.


Пустота так голодна, красотой своей бедна,

И видна с окна новая стена.

Не прольется свет, да и слез уж нет,

Тела силуэт, стоны, рикошет.


Строит новый склеп, времени скелет,

Было много слов, а сейчас их нет.

Город тонет там, где один обман

Пустота, стакан, след от новых ран.


Пам'ять місце де журба

Пам'ять місце де журба,

Біль та смуток, самота.

Неосяжні ці простори

Прірви, скелі, бліді гори.


Підкоряються світилам,

Теплим сяйвом мерехтливим.

Та розтопить вічний лід,

Й помилок тотальний звід.


Хай кати мають час

Схаменутися нараз.

Може вже прийшла година,

Щоб зійшла з плечей лавина?


І не марився неспокій,

Чорний день прискорив кроки.

Піднялися вгору очі,

Після року без сяйной ночі.


Та засліплює в хвилині

Світла іскра в світі тіні.

Спричиняє біль і страх,

Вже полуда на очах.


Чого не прагнеш біль в тобі,

Наче пам'ять, що живий.

Наче спогади ясні,

Чи насправді ти чи в сні.


Место смерти вместо сна


Место смерти вместо сна,

Встреча тверди в теле льда.

Стоны, вопли, боли крики,

Похожие книги

Странная
Странная

Дарья, профессорская дочка, бывшая балерина, да к тому же замужем… Виктор, богатый бизнесмен, с темным прошлым, никогда, даже не помышлявший о женитьбе. Они не были созданы друг для друга. Жили в параллельных реальностях и не должны были встретиться, но все-таки встретились… Она была уверена, что не для него, а он считал иначе…До встречи с Виктором жизнь Дарьи не была безоблачной, но это была ее жизнь и ее семья. Она любила своего мужа и хотела бы прожить с ним всю жизнь. Виктор практически влез в чужую жизнь и, не задумываясь, разрушил ее, считая, что имеет на это право…Герои совершили много ошибок. Оба сильные личности, с трудом идущие на компромисс. Иногда судьба соединяла их, давая шанс, но когда они этот шанс не использовали, снова разводила в разные стороны. Самое трудное оказалось в том, чтобы поверить и простить друг друга.Смогут ли они, найдут ли для этого силы?

Дмитрий Александрович Биленкин , Татьяна Феденева , Татьяна Шумкова , Lara Sole , Лариса Диядян

Прочее / Научная Фантастика / Подростковая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия
Стежки-дорожки
Стежки-дорожки

Автор этой книги после окончания в начале 60-х годов прошлого века филологического факультета МГУ работал в Государственном комитете Совета Министров СССР по кинематографии, в журналах «Семья и школа», «Кругозор» и «РТ-программы». В 1967 году он был приглашен в отдел русской литературы «Литературной газеты», где проработал 27 лет. В этой книге, где автор запечатлел вехи своей биографии почти за сорок лет, читатель встретит немало знаменитых и известных в литературном мире людей, почувствует дух не только застойного или перестроечного времени, но и нынешнего: хотя под повествованием стоит совершенно определенная дата, автор в сносках комментирует события, произошедшие после.Обращенная к массовому читателю, книга рассчитана прежде всего на любителей чтения мемуарной литературы, в данном случае обрисовывающей литературный быт эпохи.

Геннадий Григорьевич Красухин , Сергей Федорович Иванов

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Поэзия / Языкознание / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия / Образование и наука / Документальное