Читаем Темная мишень полностью

Димка придирчиво осмотрел каждого. Возраст мужиков – между тридцатью и сорока, на всех крепкая одежда, даже броники где-то умудрились достать, и у каждого по два ствола – автомат в руках и дробовик за плечами, плюс у всех без исключения ножи. Нервничают, конечно, и лица подозрительные – все в шрамах, взгляды скользкие, колючие, недоверчивые, себе на уме. Баклан – высокий и тощий малый, с тонкой кривой шеей и здоровенным кадыком, больше смахивающим на птичий зоб, баюкает автомат в руках, словно любимую игрушку, щуря обманчиво сонные льдисто-серые глаза. У Мокрого, тоже худощавого, но комплекцией покрепче – породистое, можно сказать, аристократическое лицо, темные волнистые волосы свисают до плеч, короткая щетина художественно выбрита – от подбородка по скулам тянутся по две тонкие параллельные линии. Местный щеголь, не иначе, наверняка моется чаще, чем остальные, что в условиях метро обходится недешево – может, отсюда и погоняло? Горелка – вообще на вид чудила. Мужик крупный, плечистый, профиль ястребиный, крупный угловатый череп по бокам выбрит, и ото лба до затылка вызывающе топорщится ярко-рыжий, прямо-таки пламенеющий «ирокез» – и где только краску для волос достал? Местные бабы, наверное, на него вешаются – харизматичный красавчик. Пистон вроде как с бодуна – морда багровая и плоская, словно оприходованная лопатой, нос сломан в двух местах, глаза злые, в красных прожилках. Димка мысленно хмыкнул: и то ладно, что стоит на ногах твердо. Большинство явно здесь не по своей воле, и рады бы свалить, но Учителю прекословить – себе дороже. Разве что Штопор, единственный знакомый браток из собранной компании – доброволец: лицо мрачнее тучи, но во взгляде – упертая решимость. Ну что ж, месть – это тоже неплохая мотивация.

– Пятерых хватит, Данила Иванович.

– Только недолго, Дмитрий, – приблизив губы к уху искателя и понизив голос, шепнул Учитель. – Не геройствуй, никто не должен пострадать. Иначе не загоню туда бригаду для зачистки. Просто прошвырнись по станции из конца в конец, глянь, что там творится, и сразу назад.

Димка мысленно усмехнулся, надеясь, что на его лице не отражаются истинные чувства. Хороши же бойцы на Новокузнецкой. Некоторым, конечно, в храбрости не откажешь, как тем ребятам, что притащили с поверхности незнакомца, потеряв одного из своих… Но дисциплина, которая держится лишь на авторитете одного человека, – чего она стоит, если вдруг что-то случится с этим человеком?

– Я все понял, Данила Иванович.

– Ну тогда с Богом, выдвигайтесь, – хозяин Новокузнецкой торжественно перекрестил искателя здоровенной лапищей и посторонился, пропуская к отсечке.

Димка мельком глянул на испуганные физиономии двух незнакомых охранников из текущей смены, твердо шагнул к внешней решетке, туда, где находилась дверца, сквозь которую их с Наташкой когда-то впустили на станцию. Невольно поморщился от вони, разившей снаружи – гигиеной охранники себя не утруждали. Пристально уставился в темноту за прутьями.

Боевики из приданной команды молча сгрудились за его спиной, разбавив тьму лучами налобных фонарей.

Кто-то толкнул в плечо, протянул ночной бинокль, но Димка отказался. Сейчас он видел гораздо лучше, чем человек, оснащенный тепловизором, и зрение его не ограничивалось окулярами. Поэтому тактический фонарь, который прицепил к «Бизону», включать не стал. Если и понадобится, то только в самом крайнем случае.

– Долго еще таращиться будешь, пацан? – буркнул Штопор, которому не терпелось спуститься вниз и лично задать взбучку морлокам, досадившим его приятелю. Смелость, как известно, растет пропорционально количеству человек в компании, с которой задумал совершить дело. На охранника тут же зашикали остальные, им-то прогулка была не в радость, но Штопор был в чем-то прав – стоять смысла нет. Чем быстрее он все сделает, тем быстрее вернется назад. К тому же из отсечки все равно не разглядеть, что именно творится на самой станции – широкий проход тянулся от решетки еще несколько метров, загораживая поле зрения, а затем вниз уводили четыре коротких эскалатора.

– Так, нужно разбиться на пары. – Димка с силой отодвинул почти приржавевший от бездействия засов, и петли двери-решетки неприятно громко заскрипели, потревожив сгустившуюся снаружи тишину. – Вы друг друга лучше знаете, сами определитесь, кто с кем пойдет.

– Горелка со мной, – безоговорочным тоном заявил Пистон. – Мокрый пойдет с Бакланом. Штопор твой.

– Хорошо, – кивнул Димка. – Как спустимся вниз, разделимся. Одна пара пойдет в центре, две другие по краям платформы. Передвигаемся короткими отрезками, от пилона к пилону.

Пистон не сводил с искателя настороженно-оценивающего взгляда с того самого момента, когда Учитель притащил его наверх. Наверное, пытался понять, что за перец такой и что с ним делать.

– Тогда тебе на левый край, парень. Вижу, как ты оружие держишь, там как раз левша нужен.

– А какая нахрен разница, левша или правша? – удивился Штопор.