Читаем Темень (СИ) полностью

Посреди небольшой комнаты с одним окном стоял дубовый стол неровной формы, который выдвинул Александр, муж Аси, прежде чем уйти на смену. Тряпкой тщательно протирала стол осунувшаяся старуха с чёрными впалыми глазами, лицо которой испещряли морщинки.

— Тут немножонько осталось мыть, Ася, — начала скрипучим голосом старушка Люба, — давай я домою, а ты стол протрёшь. Не утруждай себя уж слишком.

— Нет, мама, это ты не утруждайся: тебе нельзя. О своём здоровье думай, — Ася выпрямилась, опёрлась на швабру, — да и тут правда немного осталось, я доделаю. Давно стоило помыть тут всё, теперь и повод нашёлся.

— И всё же не нравится мне Сашина и твоя идея эта. Уж больно много хлопот. Ещё и принимаем не абы кого, а охотника на чудовищ; такие люди должны быть, как настоящие солдаты или полицейские, а это неприятный народец.

— Наверное, но я думаю, Саша найдёт к нему подход, — Ася впервые за последнюю неделю была настолько радостной и окрылённой, — ты же сама его слышала, когда он всё рассказывал. Он умный, что-нибудь да сделает.

— Может, придумает, а может и не придумает. Пока нам одни только хлопоты, да никакущие выплаты. Они никакущие, если секретарь будет хорошо содержать нашего гостя. А ежели он больно растратный будет? Он ведь из крупного города поди.

— Почему это?

— С хорошей зарплатой в Павловке не остаются, в других таких же городах так же должно быть.

— Но это ничего; хлопоты придётся потерпеть. В глазах нашего гостя мы должны быть хорошими. Так план лучше сработает.

— Так уверена, что у Саши получится?

Ася опёрлась на швабру.

— Мам, ты по кругу идёшь. Чем тебя убедить? Почему охотнику не быть за нас? Охота на чудищ — дело опасное, а опасное дело всегда требует доблести. Нажива не может иметь вес на доблестного человека.

— Это Сашины слова. Он меня и позавчера не убедил этими мыслями. Это не доблестное дело, а услуга, а услуга всегда там, где нажива.

Ася вздохнула тоненьким голоском и невольно на секунду вскинула глаза к потолку, а затем продолжила мыть пол.

Через пару минут Ася докончила и позвала Васю. Мальчик спустился по лестнице со второго этажа до середины, оставшиеся ступеньки он перепрыгнул и с грохотом приземлился на пол. Прежде чем Ася успела снова попросить сына больше не прыгать, мальчик сразу же отчитался: «Я положил все половики на место!». Это был мальчик лет восьми с короткими тёмными стоячими волосами и чёрными глазами, которые достались ему от отца. Когда мальчик улыбался, то в глаза бросалось отсутствие пары молочных зубов-соседей.

— Вылей ведро, только не у входа, лучше где-нибудь сбоку от дома.

— Хорошо, мам! — ребёнок встал покрепче, схватил ведро с грязной водой обеими руками, напряг спину и поднял его. Ася пошла было открывать сыну дверь, как Вася сказал. — Не надо, я сам. Счас вернусь и здесь тоже положу половики.

— Хорошо.

Молодая мать села на стул и вздохнула, вытерла лоб. Старушка Люба сняла с огня кастрюлю с щи и поставила её на печь.

Возок нёс Марию по городу мимо чёрных ветхих домов; окна некоторых были без стёкол, будто лишённые глаз, а двери отвалились от петель. Лошадь с трудом тянула возок по заснеженной дороге, то и дело ступая в ямки. Прошедший буран усыпил город. По часам был поздний вечер, потому рабочему люду нечего было делать на улице, где недавно бушевала метель. Из-за метели и дети по дороге встречались нечасто — они стали попадаться, когда кучер свернул на маленькую короткую улочку, что идёт по пологому склону.

Доехав до второго дома с конца улочки, экипаж остановился. Кучер взял сумку Марии, сама же охотница набросила на плечо вторую сумку. Дорога к дому была завалена снегом почти по колени. Когда они дошли до дома, кучер постучал в окно, а затем он с Марией зашли в сени дома.

В сенях было темно, но благодаря полоске света, что пробивалась из-под двери, Мария всё прекрасно видела, в отличие от кучера, что ощупывал воздух вокруг себя. Сени были совсем маленькими, два человека ещё могли здесь разойтись, а втроём тут уже тесно будет. Вдоль стен стояло много старых инструментов: топор, несколько молотков разных размеров, две лопаты, широкая и обычная, ручная и двуручная пилы. Лежали под стенами и несколько небольших коробок и коробочек.

Дверь, из-под которой вырывалась тусклая полоска, скрипнула, открылась. В дверях появилась Ася.

— Доброго вечера, Вячеслав. Довезли нашего гостя? — Ася улыбнулась.

— Да. Правда, скорее уже доброй ночи.

Ася замерла в дверях, увидев Марию. Девушка не могла поверить, что это её гость. Асе не говорили, кто к ним приедет; о приёме охотника на чудовищ договаривался её муж, но Ася успела уже представить, каким должен быть охотник на чудовищ — великим. В сенях же, сутулясь, стояла девушка ниже самой Аси, худая, с синяками под глазами и отчуждённым взглядом, бездонным взглядом, будто бы вовнутрь смотрящим.

Асю разморозило, когда Мария подняла красные глаза на неё, и в темноте они блеснули, как у кошки. Охотник поздоровалась тихо.