Читаем Темень (СИ) полностью

Трясущийся экипаж подкатил к больнице. Из отворённой дверцы вылез секретарь Варлам, прикрывая глаза от слепящего солнца. Чуть сбоку от входа в здание, в сугробе лежала сдутая в затылке большая кожистая голова. Узнав у приёмной стойки, где находится Мария, секретарь прошёл к операционной. Ассистенты хирурга в предоперационном помещении поначалу не хотели впускать секретаря дальше во время операции, но затем из операционной донёсся крик Марии, чтобы Варлама пустили. Ассистенты хирурга помогли Варламу переодеться в стерильную одежду, после чего Варлам продезинфицировал руки и вошёл в операционную.

Просторную белую комнату заливал солнечный свет широких окон. Под ногами поблёскивал кафельный пол. Посреди комнаты стояла высокая светлая кровать, на которой лежала укутанная в простыню Мария, такая же светлая, как и кровать. На груди у неё лежала загипсованная левая рука, одни кончики пальцев торчали. У ног высилась тощая металлическая стойка, на которой висели четыре пакета с кровью, двое из которых уже были осушены. От третьего пакета отходила трубка, уходящая под простыню к ноге. Правая рука была отведена в сторону и уходила за ширму, за которой над рукой корпели хирург с ассистентом. Девушка наклонила вяло голову на бок. Перед Варламом предстало лицо, покрытое сетью шрамов. Сбитые в кучу глаза смотрели сквозь лицо секретаря.

— Поздравляю Вас с победой, — прошептал секретарь, отводя взгляд.

— А, это. Пустяк, — чёрная голова перекатилась по подушке, глаза уткнулись в белый потолок.

— Как тут успехи?

Мария усмехнулась:

— Господа хирурги не слушали меня, говорили, мол, нельзя обломки кости выкидывать, что рука так не срастётся.

— А разве это не правда?

— Правда, но не для всех, — на лице девушки появилась бессильная улыбка; язык её не слушал, скользил по полости рта и глотал звуки, — для меня неправда. Что от кости отпало — бесполезно. Всё равно вышло бы через кожу со временем. Только это больно. А тут с анестетиками…вот бы всегда были анестетики. Куплю когда-нибудь себе несколько.

— А рука что?

— А что с ней? Просто сломана. Сердце бьётся, значит, с рукой всё хорошо будет.

— Вон оно как, — Варлам почесал бородку.

— А ведь это, Варлам, первый мой такой опыт.

— Какой опыт?

— Никогда раньше не лечила дроблённый перелом в больнице. Это…умиротворяет…

— Рад за Вас. Эм, рад, что у Вас всё в порядке. Я тогда, пожалуй, кхм, пойду. Отправлю в агентство отчёт об успешном окончании работы. Нужна только Ваша подпись…

Чёрная голова вновь была наклонена. Из-под маслянисто-чёрных пышных бровей поблёскивали бритвенно острые глаза, острые настолько, что у секретаря кольнуло в уголке глаза, на который был направлен взгляд охотника.

Мария заговорила медленно, тихо, почти не глотая звуков. Когда она говорила, казалось, только её стойкий голос звучал во всей больнице:

— Я убила чудовище. Превратила в мясо. Моё лицо покрыли кровоточащие раны, левую руку я сломала, выбив чудищу челюсть. Из правой уже час достают обломки. Но они обе быстро заживут. Месяц, быть может. Я потеряла столько крови, сколько ты не увидишь за всю свою жизнь. И всё равно я буду жить. Главное, что сердце бьётся. Пока оно бьётся, любая рана заживёт… рано или поздно. Ты понимаешь, к чему я клоню? — Варлам слушал Марию и зеленца не сходила с его мягкого слабовольного лица. Секретарь с ужасом смотрел на охотника, не мог уложить в голове мысль, смутное ощущение, будто бы даже сейчас эта прикованная к кровати, обескровленная, истерзанная женщина всё ещё хранит в себе достаточно силы, чтобы пожрать его. В глубине души Варлам был рад. Рад, что не попытался обмануть Марию. Потому что, если б попробовал, струсил бы, переписал и всё равно б написал правильный отчёт.

— Понимаю, — сдавленно ответил секретарь.

Лицо Марии разгладилось, оно приняло прежний блаженный вид, глаза вновь смотрели в потолок:

— Я не смогу поставить подпись. Попроси медбрата расписаться с больничной печатью. Этого будет достаточно. Прощай.

Секретарь направился к выходу, но голос Марии остановил его в дверях:

— Когда ближайший поезд?

— Сегодня был, в пять вечера отходит, — какое-то время секретарь ещё стоял в дверях, ожидая ответа, но Мария молчала. Секретарь ушёл.

Близился вечер. Постепенно темнело. За приёмным столиком сидела молоденькая девушка и разбирала бумажки по папкам. Вскоре к столику подошла Мария. Она уже была одета, рукава шинели были надуты из-за просунутых в них загипсованных рук. Заметив пациентку, девушка перепугалась.

— Что Вы делаете? Вам ещё нельзя вставать!

— Мои вещи. Где?

— Давайте я провожу Вас обратно в палату. Может, Вам принести чего или врача позвать?

Под спадающими на лоб волнистыми волосами блеснул красный глаз:

— Не задавай вопросы. Отвечай на них. Где вещи?

Сконфуженная девушка отвела Марию в хранилище. Когда охотник начала продевать деревянные руки в лямки сумок, девушка помогла ей, затем она помогла шатающейся и усталой Марии добраться до выхода.

— Может, проводить Вас? — попыталась бодро спросить молодая девчонка.

— Оставь меня, — сухо отрезала охотник.