Читаем Телохранитель полностью

— Мери! — закричал астронавт и, пригнув голову, бросился вперед. Он был не очень высок, но все же доставал головой до потолка. Супруги встретились в центре комнаты. В одной руке женщина держала ребенка, вторую обвила вокруг шеи мужа и безмолвно застыла, испытывая чувство облегчения.

Рей наблюдала за этой сценой, и в ее душе что-то дрогнуло. Она схватила де Джувенела за руку.

— Где Брэбент?

Тот посмотрел на Рей и помрачнел.

— Ну, пожалуйста! — взмолилась она.

— Он жив, — нехотя ответил де Джувенел. — Или, точнее, был жив час назад.

— Тогда где…

— Не знаю, — грубо отрезал де Джувенел и пошел к остальным.

Рей бродила по этому, ставшему их тюрьмой, дому. Она раньше видела фотографии Алефа Четыре с зияющими пустыми оконницами зданиями; все колонисты их видели. Но по фотографиям нельзя было судить об их размерах, о миниатюрности их комнат, об изяществе их убранства.

В доме висело несколько фотографий с изображением хрупких двуногих существ с большими, как у лемуров, глазами, однако мебели, в нашем понимании, не осталось. Все эти вещи исчезли не так давно. Даже в таком влажном климате дерево и бумага не успели бы сгнить. В этом доме было три этажа футов по шесть каждый, и только две большие комнаты на первом были чуть повыше. Пленники могли свободно заходить во все комнаты, но выходить из дома запрещалось. Кроме охранника, стоявшего у входной двери, еще несколько горменов находилось во дворе и на крыше.

По правде говоря, вся эта охрана Рей Уэнсли не очень-то беспокоила. Ее увлекало совсем иное. Она уже более-менее представляла себе своеобразные условия жизни исчезнувших жителей Алефа Четыре. Никакой сантехники, труб в доме нет. В комнате еще сохранились следы былой роскоши. Но роскошью для жителей планеты были прекрасные вещи, которые служили таким же прекрасным целям.

Там были скульптуры или что-то в этом роде. Были музыкальные инструменты, походившие на барабаны с литой верхней частью. А также картины, но реалистичны они или нет, об этом судить было трудно. В целом очень мало было вещей, которые, по ее мнению, указывали на разницу между цивилизованной жизнью и жизнью животных. Кроме того, во всем этом чувствовался какой-то дискомфорт. Все эти вещи как-то не вязались с привычными тяготами космического полета и, казалось, попали сюда случайно. Это все равно, что на их корабле была бы дверь с надписью: «Пороховой погреб».

Так продолжалось, пока Рей не встретила Мери Марн. Та внимательно выслушала ее и рассмеялась, что сразу же вернуло девушку к действительности, и она снова забеспокоилась о Брэбенте.

Вернувшись в комнату, где все еще безмолвно стоял гормен-охранник, Рей увидела незнакомца.

— Рей! — закричал Гибсен. — Где ты была? Ну, ладно. Это — Сэм Джерофф из первой экспедиции.

Она подошла к этому пожилому человеку. Он явно нуждался в помощи, а Рей была единственной, кто хоть что-то смыслил в медицине, поскольку приобрела определенную практику, ухаживая за детьми на корабле. Пока она искала в аптечке все необходимое, старик пытался ответить на тысячи вопросов, которые так и сыпались со всех сторон. «Его запугали, — думала она. — Запугали! И он долго почти ничего не ел. Об этом можно судить по редким волосам, по сухой, в струпьях, коже, даже по красным от слез глазам. Самое подходящее лечение для него — это еда и отдых. Возможно, подойдут витаминизированные концентраты».

Пока Рей рассматривала этикетки, ребенок четы Марн проснулся и заплакал.

Мери поспешила к нему. Гормен, безучастно стоявший у двери, вдруг сделал какое-то неуловимое движение и оказался возле них; его заинтересовало маленькое, розовое личико. Он был похож скорее на мумию, чем на живое существо. Потом снова без каких-либо видимых движений он очутился у двери.

Пока Рей занималась Сэмом Джероффом, тот беспрерывно вертелся. Вот его взгляд остановился на охраннике, и он тихо заскулил. Тот не обратил на него внимания.

— Извините, мисс, — пробормотал Джерофф.

Гибсен взглянул на девушку и покачал головой.

— Да, несладко ему пришлось.

Старик услышал и привстал.

— Не сладко? Я каждый день удивлялся, что еще жив. Вот Скиннеру повезло больше меня.

Рей зашикала на него и попыталась уложить, но тот заупрямился. Ему хотелось выговориться.

С помощью Гибсена и де Джувенела старик прислонился к стене и начал свой рассказ:

— Нас было трое — Чепмен, Скиннер и я. Мы находились на планете уже больше полутора лет, когда впервые увидели ракету. — Он отдышался и продолжал: — Ее засек Скиннер. Он был радистом и однажды поймал сигналы, которые не смог прочесть. Скиннер поведал все нам, но, вы знаете, мы вначале не поверили. Мы тогда еще ничего не знали о горменах. Я впервые услышал это имя от доктора Брэбента. Мы не знали тогда, что в космосе есть еще кто-то, кроме людей, и… Ну, вот и узнали.

Старик сипло закашлялся, поднял глаза на Рей и прикрыл рот рукой.