– Почему он называет себя Супергероем? – голос Ванги звучал хрипло.

– Видишь, да? Он утверждает, что он больше Телефониста, меня, больше нас всех. Алгоритм хренов.

– Это я видела…

– Ванга, для сумасшедшего он очень много знает. И он мне это продемонстрировал. Похоже, он может взломать любой сервер.

– Ты задал ему вопрос, где он?

– Ага… А он – я здесь и нигде, в вашем смысле слова, меня не существует… все дела…

– Ты… думал, что задаёшь вопросы кому-то, повёрнутому на буддизме?

– Верно. А он двинут на другом: типа, целиком его никогда не познать, мы – лишь его части, универсальный ум, и весь этот бред из научпопа.

– Но почему опять Супергерой?

– Да не Телефонист это, Ванга. Точнее, я не знаю, кто за этим стоит, но явно не та личность, которая совершает преступления от имени Телефониста. Он… мне даже помогает… иногда.

– Он тебе помогает?!

– Вообще-то, ко мне он как бы нейтрален. Только как функция того, кто для него важен. А важна была моя жена, и поэтому теперь – Ксения.

– И как он тебе помогает? – Ванга смотрела на Сухова, широко раскрыв глаза, но от усмешки воздержалась.

– Как ещё, – Сухов поморщился. – Кризис 2008 помнишь?

– Ну… что там, да.

– Они с… Натальей вроде как просчитали его вероятность, и у них был алгоритм действия. Она не успела… Он потребовал, чтобы я закончил начатое. Я тогда в этом смысле в полубреду был, со всем, что связано с Натальей, и… ведь обещал ей. Словом, скорее, чтоб он отстал уже, я поступил с её бумагами, как он указывал. Потому что обещал, понимаешь?

– Понимаю.

– Игра против всех ожиданий рынка. Аналитик херов, алгоритм… Портфельный инвестор мистер Твистер. Чёрный лебедь…

Сухов замолчал. Ванга ждала. Наконец спросила:

– И-и?

Он помялся. Хмыкнул:

– Заработал. Нормально так поднял.

– Ты… серьёзно?

– Не то чтоб озолотился, там бумаг не особо было… Но на хлеб хватило. С маслом. До сих пор дивиденды… Я не трогаю эти деньги, Ксюхины, но на проценты неплохо… живём с ней.

Он снова замолчал. Теперь Ванга подождала дольше. Сухов смотрел куда-то между стеной и окном. Всё-таки она спросила:

– А с этим её другом, хакером, ты пробовал вживую связаться? Имя же у него есть?

– Конечно. Но это не просто – он разговаривает с Богом.

– Чего-чего?

– И мне известно где. Он в ашраме. А имя есть. Так-то вот.

– Сухов… Правда, мать твою. А что за ашрам?

– Очень закрытый. У него там все обеты разом: молчит, не моется… Недоступен, словом, для мирян. Вот я и думаю: может, он таким образом со мной общается? Поехал башкой совсем. Понимаешь, духовно просветлился, и…

– Угу. И решил, что уж лучше ему быть алгоритмом, – хмыкнула Ванга. Подумала. – А ты не пытался его спросить о Телефонисте?

– Обижаешь! – заверил Сухов. – И не раз. Видишь ли, личность, которая совершает преступления, не следит в сети. Только то, что нам и так известно. Он ведь, Телефонист, поступает гораздо проще, на случай киберищеек и всяких там ловцов Сноуденов. Просто использует чужие телефоны – и всё.

– Ну да, оставляет их на месте преступления. Одноразовый, мать его.

– Тебе не идёт материться, – сказал Сухов. Подумал, обронил в сердцах: – Чего мне в Индию ехать?.. Понимаешь, я ему поверил с Натальей, когда он, – опять это покусывание внутренней стороны щеки, – сообщил мне то, что могло быть известно только ей. Я ведь даже не знал, что она тогда этим занималась…

– Чем занималась?

– Тот, кто мне пишет, – Сухов постучал по монитору, – когда Наталья умерла, он сообщил мне, что на харддиске её компьютера, вот этого самого, осталось семь тысяч четыреста биткоинов.

– Чего? – у Ванги чуть вытянулось лицо. – Сколько?!

– Вот столько, – ухмыльнулся Сухов. Вздохнул: – Она про них забыла. Тогда это было… пшик. Примерно такой суммой тогда расплатились за пиццу. Это, кстати, была первая в мире покупка за криптовалюту.

– Сухов, ты в себе?! – у Ванги даже несколько подсел голос. – Ты понимаешь, что это за сумма? Ты знаешь, сколько это денег?!

– Ну, знаю, – отмахнулся он. – Они потом перестали этим заниматься. Так, один из опытов, для общего развития, скорее. Я так думаю. Если б Наталья моя была бы сейчас жива, – он улыбнулся, – был бы следак Сухов майнером.

– Твоя жена позаботилась о вас с дочерью, – негромко произнесла Ванга. – И вообще, ты сегодня немного обрушил на меня Вселенную.

Теперь Ванга надолго замолчала. Сухов сидел, курил и по-прежнему смотрел куда-то в окно. А за стеной спала Ксения.

– Вот, Глупость, такие дела, – очень тихо произнёс Сухов. – Сто девяносто тысяч лайков…

Ванга почувствовала, что ускользающая мысль оставляет какой-то неприятный осадок, взяла Сухова за руку, он посмотрел на неё прямо, она хотела что-то сказать, но Сухов уже сам добавил:

– Собственно, всё, что я хотел тебе рассказать. Как думаешь, моя жизнь не менее увлекательная, чем у Форели?

– Вы с ним оба в огромном отрыве от остального человечества, – согласилась Ванга.

38. 190403

Свой личный приступ паники Сухов пережил через пятнадцать минут после показа Ванге старого компьютера своей жены, сразу вслед за неожиданным ночным звонком Форели.