Читаем Течёт моя Волга… полностью

Побывала я и в «Погребке Ауэрбаха», связанным с именем Гете и воспетым поэтом в «Фаусте». Кабачок неприметный. У входа в низкое сводчатое помещение две фигуры — Мефистофель и Валентин. На стенах под стеклом красуются «расписки» Гете, данные хозяину, когда поэту нечем было расплачиваться за ужин. В небольшом закуточке, называемом «комнатой Фауста», с жаровней, «в старые добрые времена» кутили студенты местного университета вместе с преподавателями — профессорами. Под утро они выбирались из кабачка через подземный ход, который выходил во двор дома, стоящего через улицу…

Недалеко от территории Лейпцигской ярмарки высится и памятник «Битва народов», сооруженный в 1913 году в честь 100-летия победы над Наполеоном. Рядом с монументом приютилась русская церквушка, построенная одновременно с ним. На ней висят две мемориальные доски. Одна напоминает об освобождении Европы русскими войсками от наполеоновской оккупации, другая — об освобождении народов Европы от фашизма. В церкви сохранились знамена, захваченные русскими воинами на Бородинском поле и во время Второй мировой войны у фашистов.

— Это не город, а сонное царство, — в шутку напутствовали меня в Берлине мои немецкие друзья, когда я собралась в Шверин, один из немногих городов на территории ГДР, не пострадавших во время войны.

— Там любят поспать? — спросила я.

— Да нет, просто исторически сложилось мнение, что в тех краях, как отмечал еще Бисмарк, «все происходит на сто лет позже».

Действительно, когда существовали герцогства, эта географическая область на севере страны пребывала в глубоком сне, рост промышленности умышленно не стимулировался. До 1945 года крупные землевладельцы имели шестьдесят процентов земли и держали сельское хозяйство на таком уровне, который обеспечивал бы господствующим кругам власть и богатство. После окончания войны в Шверине упрочились демократические силы, налаживались специализация и кооперирование производства. Я побывала на местной фабрике кожаных изделий, где восемьдесят процентов — женщины, средний возраст которых 23 года. Обладающие солидной профессиональной подготовкой, работницы ежедневно изготавливают из искусственной кожи и текстиля несколько тысяч сумок двухсот образцов.

Из местных достопримечательностей обращает на себя внимание старинный замок, расположенный на острове в самом центре озера. За долгие столетия — Шверину исполнилось 825 лет — замок обветшал, и его постоянно реставрируют. Во время моего посещения города как раз работали художники и строители — 365 башен замка сохранить в первозданном виде непросто.

Понравился мне и музей, прославившийся редчайшей коллекцией голландской живописи.

Остались в памяти также и судостроительные верфи Ростока, и паутина железных дорог Магдебурга, и асимметрия построек старого Галле, и, конечно, Берлин — город будущего, очертания которого стали видны с построек Александерплац, где гармонично сочетаются современные урбанистические формы и архитектура старинных зданий. В отношении Берлина природа не скупилась на красоту. Чего стоит берлинская Венеция — красивейшее место Гозенерканал и старый рукав Шпрее в районе Рансдорфа, озеро Мюгельзее…

Дороги мне воспоминания и о Гамбурге. Там в марте 1968 года на сцене местного «Мюзик-холла» начались наши гастроли под названием «Поющая и танцующая Россия» (в состав нашей группы входили Оркестр народных инструментов имени Осипова, солист Большого театра И. Петров, танцевальная пара из Москонцерта и я). В один из вечеров на сцену вышел генеральный директор фирмы грамзаписей «Ариола-Евродикс» д-р Кенлехнер и вручил по «Золотой пластинке» И. Петрову, художественному руководителю и дирижеру оркестра В. Дубровскому и мне.

Вручение «Золотой пластинки» западными фирмами преследует в первую очередь, конечно, рекламные цели. Вместе с тем этот поощрительный приз объективно фиксирует популярность того или иного артиста, исчисляемую количеством проданных записей его песен.

На коктейле после премьеры Кенлехнер говорил о том, что наш приезд и полмиллиона разошедшихся пластинок с русскими песнями пробили маленькую брешь в ознакомлении Запада и других стран мира (фирма «Ариола-Евродиск» имеет свои предприятия во многих европейских странах и в Латинской Америке) с русской музыкой и песней.

Дело в том, что монопольным правом в этой области завладели тогда осевшие на Западе эмигранты русского, полурусского и совсем нерусского происхождения типа Бикеля, Бриннера, Рубашкина и др. Особое место в этом ряду занимал Иван Ребров, который поражал своим действительно незаурядным голосом почти в три октавы. Для западной публики он «кондовый славянин», с окладистой бородой и «архирусским» именем. Его концертный костюм непременно включал в себя соболью шапку и броский, яркий кафтан с расшитым золотом кушаком.