Читаем Течёт моя Волга… полностью

…Монреаль запомнился хоккейными страстями, кипевшими всюду, где играли ведущие клубы Национальной хоккейной лиги. Концерты мои весной 1983 года совпали с финальным турниром на Кубок Стэнли, и прогнозов, споров и просто разговоров на хоккейную тему было предостаточно. Накануне отлета в Канаду знакомый московский журналист попросил меня передать кумиру канадских болельщиков Уэйну Гретцки, объявленному по итогам 1982 года «канадцем номер один», хоккейную клюшку, своего рода сувенир, выполненный с отменным художественным вкусом в натуральную величину. Гретцки не играл в Монреале, его клуб «Эдмонтон Ойлерз» сражался в других городах, и поэтому клюшку я отдала одному из многочисленных поклонников знаменитого форварда, который поклялся передать ее Уэйну при удобном случае. Не знаю, получил ли ее Гретцки, но когда об этом узнали любители автографов, пришедшие за кулисы, расспросам, казалось, не будет конца. Спрашивали о моем отношении к игре, здоровье А. Тарасова, буднях В. Третьяка, планах сборной и даже о призерах соревнования «Золотая шайба». По всему было видно, что в Канаде живо интересуются состоянием и развитием нашего хоккея. Раненое самолюбие канадцев после сокрушительных поражений в борьбе за Кубок Канады в Монреале осенью 1981 года и других проигранных ранее матчей давало о себе знать.

Страховой агент одной из монреальских компаний по изготовлению спортивного инвентаря спросил:

— Вы привезли клюшку Гретцки. Значит, вам нравится игра этого парня?

— Во-первых, клюшку Гретцки прислал друг Третьяка, журналист. Во-вторых, я не видела его в игре и знаю о нем лишь из прессы и рассказов очевидцев.

— Как он отвечает идеалу тренеров вашей национальной команды?

— Я не специалист в хоккее. Знаю только, что у нас ценится игрок сильный, ловкий и разносторонний, умеющий быстро бегать, обладающий прекрасным взрывным стартом, высокой маневренностью, не боящийся любых единоборств. В волевом плане он должен быть непреклонен, смел, решителен, стоек и, как хороший актер, неповторим в своих действиях, в игровых решениях, в творческой манере. Если все это есть в вашем форварде, то он мог бы играть за нашу национальную команду.

— За кого вы болеете в вашей стране?

— За столичное «Динамо».

— Это московские полицейские?

— Да.

— А Харламов?

— Харламов был и остается в памяти всех суперзвездой мирового хоккея. Таких природа создает нечасто.

— Что вы испытали, когда узнали о его гибели?

— Чувство потери, можно сказать, личной потери. У нас в стране все любили этого спортсмена.

— Долго ли он останется в вашей памяти?

— Долго. Такие люди скоро не забываются.

— Как вы думаете, ваша команда всегда будет побеждать на чемпионатах мира?

— Такого не может быть, потому что это противоречит диалектике. К тому же поражения учат. У нас они не рассматриваются как трагедия. И резервы в нашем хоккее есть немалые.

— Говорят, что ваши тренеры сборной не любят, когда их противники избирают в игре тактику от обороны?

— Возможно. Но об этом лучше спросить их самих.

— Вам бы хотелось побывать на финальных матчах на Кубок Стэнли?

— Нет, большого желания не испытываю, но при наличии свободного времени на игру Гретцки можно было бы посмотреть, если она действительно этого стоит.

Переводчица едва успевала переводить мои слова, собеседники и не думали расходиться. Все они обожали хоккей и советовали мне при случае не оставить без внимания матчи профессионалов. В гастрольной суматохе, перелетая из города в город, я, тем не менее, смогла убедиться в этой приверженности к хоккею. Какие бы катаклизмы ни сотрясали страну или даже планету, хоккейные баталии, несмотря ни на что, всегда являются здесь событием номер один. Перед самым отлетом домой у меня выдался час передышки, и я включила телевизор. С экрана на меня смотрел ничем внешне не примечательный, совсем юный, немного застенчивый парнишка. «Уэйн Гретцки», — произнес вошедший в этот момент в комнату секретарь посольства, кивнув головой в сторону телевизора. Так вот он какой, очередной идол, которому поклоняются сотни тысяч болельщиков. Звезда Гретцки не померкла и в дни, когда я писала эти строки.

Канада, как pi Штаты, оставила добрые воспоминания.