Читаем Течения Алькионы полностью

Я начал одну за другой проверять кабины. Все они были совершенно пусты. Груз был надежно опечатан, и я представления не имел, где можно взять ключи. Во всяком случае кто-то из экипажа должен был где-то их оставить. Времени на поиск ключей у меня не было. Когда дель Арко найдет корабль, ему понадобится какое-то время, чтобы пролезть сквозь внешнюю дверь корабля.

По крайней мере столько же, сколько понадобилось и мне на пути к грузу "Потерянной Звезды".

Я толкнул дверь подошвой ботинка и почувствовал, что она поддается под нажимом. Я налег на нее всем телом, и она медленно отворилась...

Содержимое не было освещено, и я стал искать выключатель, но никак не мог найти. Тогда я включил нашлемный фонарь и навел луч на груз.

- И нашел корабль, - воспел дель Арко.

- Хорошо, - сказал я без всякого энтузиазма.

- Где вход?

- С другой стороны, внизу, - сказал я. Больше не было смысла в его блужданиях. Я не получил того времени, которое было мне необходимо. Может быть, я и мог уничтожить груз, но не мог бы скрыть того факта, что это сделал я. Теперь нужно было выбирать между верной службой Титусу Шарло и риском неприятных последствий. Пока что я колебался, что делать, но продолжал осматривать груз легендарной "Потерянной Звезды".

Помещение было плотно заставлено книгами и бумагами, фильмами и записями. Книги были старыми - может быть, им было миллионы лет - но они все еще были вместе. Было несколько художественных работ - резных и разрисованных металлических пластинок. Хорошо сохранившиеся синтетические материалы. Но основную массу груза составляло знание - знание чужаков. Самый ходкий товар восьмидесятилетней галактики. Высоко оплачиваемый сегодня, конечно, хотя с тем, что Новая Александрия уже выбросила на рынок, он безнадежно истощился, и цены существенно упали. В эти дни чужеродное знание было единственно убедительным. В наши дни оно было в моде. Новая Александрия ненасытно жаждала их, и каждый мир в человеческой вселенной нуждался в том, чтобы Новая Александрия получила его, поняла его. Галактика действительно получала все. Может быть, она испытывала страх неизвестного, чтобы узнать, что мы идем нога в ногу со вселенной, не важно, как велико это было. Мании умирают легко, но предрассудки остаются надолго. Интеграция людей и чужаков - вот та польза, которую принесла Новая Александрия.

Было очевидно, что несла "Потерянная Звезда" - однако, я знал, что она нашла мертвый мир. На мертвых мирах не бывает копей царя Соломона только малые остатки цивилизации, жалкие ее осколки. После всего времени там не осталось следов жизни. Только вещи выжили в грандиозном ляпсусе, во времени могли остаться только вещи, которые были неразрушимы - не разрушимы даже по случайности, потому что использовались материалы в условиях постоянной записи и что народ из нужды создавал неразрушимое. И то, что выбрала "Потерянная Звезда", то что она смогла унести с собой, могло рассказать о Мэйстриде и ее народе.

И все это было бесполезно. Что мог бы поведать нам Мэйстрид, чего не знали бы на Хоре? Ни технологические, ни философские, ни ночные секреты. Все это перевезли с родного мира в колонию на Хоре. А с Хо-монса в Новую Александрию. И не случайно, что первая попытка интеграции интеллектуальных достижений была предпринята между хормонцами и людьми. Хор-монса продвинулся далеко вперед во всех аспектах жизни и цивилизации. Вероятно, они хотели сберечь только одну тайну. Они не хотели, чтобы человечество обнаружило одну только вещь.

Я не претендую на понимание мышления хормонцев. Я настойчиво считаю их гордыми, а их манеры вежливыми, но это человеческие слова, которые предполагают человеческие атрибуты. Они могут и не иметь точного соответствия понятиям чужаков. Не знаю, почему сохранение одной тайны может иметь такое значение. Но то, что они предприняли значительные усилия, чтобы ее сохранить, было очевидным, если большинство их собственного народа об этом не знает. Возможно, если они ухитрились уничтожить Мэйстрид, то замалчивали из-за этого сведения о грузе "Потерянной Звезды". Даже те, кто знал это, постарались о нем забыть. И Хор-монса в действительности была права, народ, Хора.