Читаем Тебе посвящается полностью

– В том! – раздраженно ответил Валерий. – В фелье­тоне.

– Что касается этого материала, – с расстановкой произнес Стасик, – то его, к твоему сведению, моя редак­торская рука вообще не касалась. Я там, между прочим, намеревался придаточное предложение переделать в при­частный оборот, а потом не стал, знаешь ли...

– Плевал я на причастный оборот! – вспылил Вале­рий. – Какую вы загнули ерундовину со снежком!

– Ты считаешь, раздули? – осведомился Станкин, неумолимо оставаясь в рамках мирной беседы. – Возмож­но... Но лично я, вообще говоря, не сочувствую тем, кто за­брасывает в класс снежки.

– Я, что ли, им сочувствую! – заорал Валерий, вы­веденный из себя спокойствием и округлыми фразами Стасика. – Да Хмелик-то тут при чем?!

– А, так конкретно Хмелик, по-твоему, зря попал в фельетон?

– Правильно, Стасик, – сказала Лена вкрадчиво, ласково и жалостливо, как говорят взрослые с маленьким несмышленышем. – Правильно, умница!.. А сейчас я тебе лучше еще объясню. Икс кинул в окно снежок. Так, Стасичек?.. А Валерий – видишь этого мальчика, его зовут Валерий Саблин – Валерий утверждает, что икс не най­ден, что икс не есть Леня Хмелик. Видишь, как просто?..

– Я этого парнишку как раз не знаю, – слегка расте­рялся Станкин.

– Я его знаю! – с вызовом ответил Валерий.

– Погоди, – отстранил Валерия подошедший Гайду­ков. – Кончайте вы воду в ступе толочь!.. Станкин! Ты мой велосипед видал?

– Видал, – ответил озадаченно Станкин. – Но, собс...

– Подходящая машина?

– Да. А, собс...

– Нравится?

– Безусловно... – Станкин не успевал выразить недоумения между быстрыми, короткими и властными вопро­сами Игоря.

– Так вот: если от забора во дворе ты хоть одним снежком из десяти угодишь в форточку вашего класса – или нашего, все равно, – велосипед – твой! Безвозмездно! За одно попадание...

Неожиданное предложение Гайдукова всех развесели­ло. Ляпунов, который особенно загорелся, настаивал, чтоб после уроков Станкин выполнил упражнение, заданное Игорем, при всем классе, и уже оповещал одноклассников о предстоящей потехе.

– Собственно... – сосредоточенно проговорил Стан­кин только потому, что уже два раза начинал произно­сить это слово. (Он всегда заканчивал начатое.) – Не исключено, что я... – Стасик с беспокойством взглянул на воодушевленно суетящегося Ляпунова, – не попаду в фор­точку. Из этого следует...

– ...что одиннадцатилетний мальчишка подавно в нее не попадет! – докончил стремительно Игорь, рядом с ко­торым не только обстоятельный Стасик, но и кто-нибудь порасторопнее частенько выглядел мямлей.

– Дашь опровержение, понял? – бросил Валерий за­тюканному редактору и поспешил на третий этаж, в 5-й «Б».

...Пятиклассники интересовались единственно спор­тивной стороной поступка Хмелика. Они пропустили ми­мо ушей ядовитые слова, сказанные в осуждение Лени по радио: эти слова были частью чересчур мудреными, а частью привычными – и тоже слишком.

Хмелик был для ребят из параллельных классов, сбегавшихся на него поглядеть, пареньком с завидно меткой рукой, который ловко созорничал, но – случается со все­ми! – попался. И они спорили без устали: мог Хмелик угодить через форточку в класс с первого раза или не мог? Многие настаивали, что сначала был недолет и только по­том уж – попадание... Гена Конев повторял всем любопыт­ным одно и то же:

– Хмель ни в какой класс ничего не закидывал. Мы с ним играли в снежки и ни от кого не прятались, его и увидели из окна. А он даже мне снежком не влепил!

Иногда Конев еще добавлял:

– У него вообще по физкультуре тройка.

Увидев вместо мускулистого дискобола худенького, смирного и печального мальчика с тройкой по физкульту­ре, любопытные расходились. Что касается одноклассников Хмелика, то их не нужно было убеждать, что Леня не ви­новат. Они сочувствовали ему. И лишь две одноклассницы преследовали Хмелика коварным вопросом:

– Леня, почему у тебя в волосах нет пера?..

Если б Хмелик клюнул и спросил: «Почему у меня должно быть перо?» (на это девочки очень рассчитыва­ли), – тут бы они ему великолепно ответили: «А дикари без перьев не бывают!» И получился бы намек на «дикар­ство», о котором говорилось в фельетоне.

Но Хмелик рушил хитрые планы девочек: на их во­прос, такой нарочно нелепый и интригующий, он не отзы­вался вовсе... Он шагал по коридору и молчал, кто бы с ним ни заговаривал.

К нему подошла классная руководительница.

– Как это тебя угораздило, Леня? – спросила она, со­крушенно качая головой.

Гена Конев тотчас принялся энергично объяснять:

– Он никуда ничего не закидывал!.. Мы с ним... – В заключение Гена напомнил о тройке по физкультуре и для наглядности помял в пальцах дряблый бицепс Хме­лика. – Пощупайте сами, – предложил он классной руко­водительнице.

Однако классная руководительница не стала щупать бицепс, а продолжала качать головой – совсем слабо, едва-едва: так качают головой уже не в укор другому, но в такт своим мыслям... Учительница оставила ребят, сказав, что вечером зайдет к Хмелику домой. А к Лёниному бицепсу протянула было руку староста. Леня резко, обозленно вы­рвался.