Читаем Театр. Том 1 полностью

Эмилия меня и Цезарь так тревожат:Он слишком добр. Она быть кроткою не может.Ах, если б не таким со мной он добрым былИ сделал, чтоб его я менее любил!Пусть доброта его Эмилию б смирила,Пусть, как меня, его б она обворожила!Терзанья совести ношу в груди своей,Благодеяния теперь мне все больней,И милость, сдержанно воспринятая мною,Сжигает сердце мне мучительной тоскою.Он в мыслях следует за мною по пятамТаким, как власть свою передавал он нам,И нас выслушивал, и сам держал к нам слово:«О Цинна, власть свою я принимаю снова,Затем лишь, чтоб с тобой ее мне разделить!»И я бы мог кинжал тогда в него вонзить!Но… Я к Эмилии стремлюсь душой своею,Я клятвой страшною отныне связан с нею…Враг, ненавистный ей, мной должен быть сражен,Честь и богов равно предать я обречен.Клятвопреступник я, убийца ли — не знаю.Ее или его измене подвергаю?

Максим.

Волнений ранее не ведал ты таких,Казался твердым ты в намереньях своихИ не скрывал в душе упреков и сомненья.

Цинна.

Они пришли, когда стал близок час решенья,И признаваться в них не хочется, покаДля совершенья зла не поднята рука.Душа, что цель свою преследует упорно,Первоначальному влечению покорна,Но не бывает ли наш ум порой смущен,И угнетенности не чувствует ли он?Я думаю, что Брут — когда б хотел признаться —От замыслов своих готов был отказатьсяИ, прежде чем разить, испытывал душойУпреки совести, раскаянье порой.

Максим.

Он слишком честен был для этих угрызенийИ не подозревал возможности сомнений;Тирану гибели хотел он тем сильней,Чем больше милостей дарил ему злодей.А так как Брут тебе — пример для подражанья,Ты должен, как и он, не ведать колебанья.Зачем же Августу ты начал возражатьИ тем к свободе путь коварно преграждать?Ведь этим ты лишил его освобожденья.И Брут от Цезаря принять мог отреченье,Но риску б он не стал свободу подвергать,Когда любовь иль месть ей могут помешатьПусть дружеством тебя тиран не обольщает,И тем, что власть свою с тобой делить желает;Ты должен слушать Рим, внимать его мольбам:«О Цинна, возврати то, что ты отнял сам!И если предпочел ты жить своей любовью,Не забывай, что я доныне залит кровью».

Цинна.

Не упрекай, Максим, несчастного ты в том,Что к светлой цели он идет не тем путем.Свою ошибку я пред гражданами знаюИ то, что взял у них, вернуть им обещаю.Прости душе моей волненье чувств былых —Спокойно не могу я видеть гибель их.Пока с Эмилией я ожидаю встречи,Дай мне печальным быть, забудь про эти речи, —Ты мною огорчен, но дай мне одномуПобыть, покорствуя раздумью своему.

Максим.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Из дома вышел человек…
Из дома вышел человек…

Кто такой Даниил Хармс? О себе он пишет так: «Я гений пламенных речей. Я господин свободных мыслей. Я царь бессмысленных красот». Его стихи, рассказы, пьесы не только способны удивлять, поражать, приводить в восторг и замешательство; они также способны обнаружить, по словам Маршака, «классическую основу» и гармонично вписаться в историю и культуру ХХ века. В любом случае бесспорным остается необыкновенный талант автора, а также его удивительная непохожесть – ничего подобного ни в России, ни за рубежом не было, нет и вряд ли когда-нибудь будет.В настоящее издание вошли широко известные и любимые рассказы, стихи и пьесы Даниила Хармса, а также разнообразный иллюстративный материал: рисунки автора, фотографии, автографы и многое другое.Тексты публикуются в соответствии с авторской орфографией и пунктуацией.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Валерий Николаевич Сажин , Даниил Иванович Хармс

Драматургия / Поэзия / Юмор