Читаем Театр теней полностью

В старом подвале, в голубой комнате, две стены уже были заставлены картонными коробками от пола до потолка. Конверты, папки, бумаги, пленки, диски. Показания свидетелей, отчеты полиции, результаты вскрытия, фотографии с места происшествия. Много чего еще предстояло упаковать. Джоан в подвернутых голубых джинсах и белой рубашке с короткими рукавами оглядывала эти кипы и никак не могла понять, как все это умещалось в крохотной комнатке. Двадцать лет раздумий и ожиданий, отчаяния и молитв были собраны здесь — и Дэвис решился все это выкинуть.

— Все, конец, — сказал он ей в тот вечер, когда Сэма Койна последний раз провели по тюремному коридору в оранжевой робе и цепях на лодыжках и запястьях. — Пора от всего этого избавиться.

Джоан подошла к креслу, в котором он сидел, и уселась к нему на колени.

— Ты правда хочешь все это выбросить?

Он прижал ее к себе, обхватив обеими руками, — это были покрытые пигментными пятнами руки пожилого человека.

— Да, все, — сказал он. — Все до последней странички, последней карточки. Все безумные гипотезы, которые я записывал в блокноты, все компьютерные портреты. Каждую скрепку, каждую скобочку. Все в одну кучу. И пусть кто-нибудь это увезет.

— И сожжет?

— Да! И сожжет!

Они возьмутся за дело вместе и все упакуют. На это уйдут, пожалуй, все выходные. Правда, выходные теперь ничем не отличаются от будних дней и не будут отличаться даже тогда, когда все дурные воспоминания превратятся в золу и пепел и муж станет принадлежать только ей, ей одной. Она тоже выйдет на пенсию. Осенью. После того как все ее пациенты найдут новых врачей. Когда тебе сорок девять, каждый месяц пролетает быстрее, чем предыдущий, а все равно кажется, что до осени еще далеко-далеко; так, когда тебе десять, а на дворе Рождество, трудно представить, что когда-нибудь наступит лето. Джоан коротала время, придумывая, во что можно будет превратить эту комнату, избавившись от бумажных россыпей.

— Можно в студию. Будем вместе учиться рисовать, — говорила она.

— Хорошая мысль, — отвечал он.

— Или будем заниматься в ней спортом.

— Мы же много гуляем.

— Да, но зимой…

— Тоже верно.

— А еще можно купить бильярдный стол.

Он засмеялся:

— Что-то я не помню, чтобы ты играла!

— Ты мог бы меня научить.

— У меня когда-то неплохо получалось…

— Ты рассказывал.

— …еще в медицинской школе.

— Вот и докажешь, что не хвастал.

Он велел ей выкинуть даже семейный архив: целую тонну бумаги, картона и старых фотографий, соединявших его с Уиллом Денни, и Анной Кэт, и всеми прочими родственниками, составлявшими его генеалогическое древо.

— Позвони в общество любителей истории, или в библиотеку «Ньюберри», или мормонам. Может, им на что-то сгодится. Меня это больше не интересует.

Джоан была в полном восторге. Последние несколько месяцев она не раз говорила, что судебный процесс стал настоящим испытанием, причем не только для подзащитного, но и для всех участников. Детективы, дававшие показания, старели буквально на глазах. Прокурор штата потерял больше десяти килограммов веса, и в прессе начали появляться ехидные высказывания: мол, жители штата Иллинойс, известные любители мяса, могут и не выбрать такого худого и хилого губернатором. Джоан тошнило по утрам — ну будто она была беременна и страдала от токсикоза! — а когда процесс завершился, родились, а точнее, возродились сразу две жизни: ее и мужа.

Она набила коробку до отказа и с трудом закрыла ее крышкой. Не страшно, аккуратность в этом деле не главное. Все эти коробки приготовлены для крепких парней, нанятых специально, чтобы увезти это барахло на свалку в ближайший понедельник. Какой это будет чудесный день! В этой комнате не останется мучительных воспоминаний, у нее появится будущее.

Джоан собрала еще одну коробку, укрепила ее дно скотчем и протянула руку к ящику, чтобы вытряхнуть в коробку его содержимое. Это были какие-то старые документы, очевидно, хранившиеся еще со времени убийства Анны Кэт, пожелтевшие и рваные сверху или по краям, вылезавшим из стопок. Странички обтрепались, загибаясь каждый раз, когда ящик открывали или закрывали. Между папками валялись старые диски с данными, записанными в таких древних форматах, что едва ли удалось бы отыскать компьютер, на котором их можно было прочитать. Она выкинула их туда же, в коробку — диски шлепались друг на друга с глухим стуком.