Однажды я спросил её:

– Смогу ли я обрести яшмовое тело?

Она рассмеялась и спросила сама:

– А зачем оно тебе?

– Хочу стать бессмертным или небожителем, чтобы любить тебя.

Она опять рассмеялась и сказала мне:

– Сейчас ты будешь меня любить вечно, потому что я была у тебя первой женщиной. А первая любовь никогда не забывается.

Мы тайно встречались с этой девушкой некоторое время, но потом она переехала в другой город. И наша связь оборвалась, но я, и в самом деле, любил её всю свою жизнь.

Дацан

Другим моим учителем стал молодой бурят, служивший послушником в одном буддистском дацане и занимающийся хозяйством. Он работал на ферме монастыря и привозил на лошади в наш городок молоко на продажу. Он был чем-то похож на моего сидячего черного божка Будду. Но его почему-то многие в нашем городке считали шаманом. Он всегда курил трубку, с которой практически не расставался. Тем не менее, все знали, что он практикует тибетскую медицину, и многие обращались к нему со своими болезнями. Он их вылечивал. Особую доброту он проявлял к детям. Мы всегда окружали его гурьбой, когда он приезжал в наш городок с бидонами молока на своей старой кляче.

Однажды он дал мне покурить из своей трубки. Когда мать об этом узнала, то отругала. Но дал он мне покурить не случайно. Помню, что после того, как я вдохнул в себя табачный дым и закашлялся, он рассмеялся и сказал мне: "Никогда больше не кури, потому что это вредно. Человек, который начинает курить, уже не может отвыкнуть от этой привычки. Лучше, "занимайся искуриванием семян из копилки общего сознания".

После этих слов я ни разу в жизни ни взял в рот ни одной сигареты, но тогда я не понял его слов об "искуривание семян", и, только повзрослев, я догадался, о чём он хотел мне этим сказать. Позднее он стал настоятелем дацана, и когда мы встречались, как уже старые знакомые, я не упускал случая вступить с ним в умозрительную беседу. Речь всегда шла о буддизме, интерес к которому зародил во мне ещё бывший военнопленный Охара. В это время я и узнал, что значили слова "искуривание семян из копилки общего сознания". Курить он уже бросил, потому что, как я понял, научился "искуривать эти семена". Под общим сознанием он понимал весь набор истинных знаний, открывшихся когда-то человечеству. Эти знания были природными, которые позже человек заменил своими искусственными. Соотношение этих знаний между собой можно было сравнить со светом и тенью. То, что было по своей сути истинным, у человека стало ложным. Общее мировое сознание отдалилось от человека, и для того, чтобы в них проникнуть, человеку и нужно было по семечку искуривать их из той закрывшейся сферы, которая стала для него тайной и недоступной. Человек уже не знал правды и истины, он мог только о них догадываться. Но чтобы понимать их, нужно было посредством интуитивных чувств постигать совершенные мысли.  Это и называлось искуриванием семян из общей копилки сознания, чем занимались все мудрецы и учёные. Кое-кому удавалось проникать в эти высшие сферы, но для многих из них двери туда и по сей день остаются закрытыми.