Читаем Тазит полностью

    Ущелий горных поселенцыВ долине шумно собрались —Привычны игры начались.Верьхами юные чеченцы,В пыли несясь во весь опор,Стрелою шапку пробивают,Иль трижды сложенный коверБулатом сразу рассекают.То скользкой тешатся борьбой,То пляской быстрой. Жены, девыМеж тем поют — и гул леснойДалече вторит их напевы.Но между юношей одинЗабав наездничьих не делит,Верхом не мчится вдоль стремнин,Из лука звонкого не целит.И между девами однаМолчит уныла и бледна.Они в толпе четою страннойСтоят, не видя ничего.И горе им: он сын изгнанный,Она любовница его...    О, было время!.. с ней украдкойВидался юноша в горах.Он пил огонь отравы сладкойВ ее смятенье, в речи краткой,В ее потупленных очах,Когда с домашнего порогуОна смотрела на дорогу,С подружкой резвой говоря —И вдруг садилась и бледнелаИ, отвечая, не гляделаИ разгоралась, как заря —Или у вод когда стояла,Текущих с каменных вершин,И долго кованый кувшинВолною звонкой наполняла.И он, не властный превозмочьВолнений сердца, раз приходитК ее отцу, его отводитИ говорит: «Твоя мне дочьДавно мила. По ней тоскуя,Один и сир, давно живу я.Благослови любовь мою.Я беден — но могуч и молод.Мне труд легок. Я удалюОт нашей сакли тощий голод.Тебе я буду сын и другПослушный, преданный и нежный,Твоим сынам кунак надежный,А ей — приверженный супруг».


1829—1830

Из ранних редакций

В черновике поэма имела продолжение:

Но с неприязненною думойЕму внимал старик угрюмый,Главою белой покачал,Махнул рукой и отвечал:«Ты мой рассудок искушаешь,Иль испытуя, иль шутя...Какой безумец, сам ты знаешь,Отдаст любимое дитяТому, кто в бой вступить не смеет,Кто робок даже пред рабом,Кто мстить за брата не умеет,Кто изгнан и проклят отцом?Ступай, оставь меня в покое!» —Глубоко в сердце молодоеТяжелый врезался укор.Тазит сокрылся. С этих порНи с кем не вел он разговораИ никогда на деву горНе подымал несчастный взора.Но под отеческую сеньНе возвратился сын изгнанный,Настала ночь и снова день[...] вечер хладный и туманный[...] по горам [...]Он как сайгак чрез бездны скачетТо [...]Сидит печальный, одинокий...

Первоначально Пушкин задумал написать свою поэму в другом размере. От этого замысла сохранились наброски начальных стихов:

Не для тайного совета,Не для битвы до рассвета,Не для встречи кунака,Не для свадебной потехиНочью съехались адехиК сакле [...] старика.Хищник смелый, сын Гасуба,Вся надежда старика,Близ развалин ТатартубаПал от пули казака.

Комментарий

Перейти на страницу:

Все книги серии Поэмы

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия