Читаем Таун Даун полностью

…Монреаль горит. Над собором Святого Иосифа[21] разлетаются костыли, которые наивные монахи коллекционируют в надежде продемонстрировать чудесные исцеления – разумеется, речь идет о закупке оптом новеньких, блестящих костылей – и выбить немножечко денег на пожертвования от легковерной деревенщины. Те только и рады стараться. Разбрасывают мелочь по стеклянным банкам с надписями «Милостыня прихожан». По улицам несутся навстречу друг другу окровавленные женщины. Волосы их растрепаны, одежды разорваны. Всюду крики, вой, лай. Что, что такое? Все просто, объясняет полицейский Дима, который ждет меня у метро Guy Concordia в неположенном месте. Ему выписывают штрафной билет за нарушение правил, но Дима только отмахивается. Плавали, знаем. Сами с усами! Хотя, разумеется, он гладко выбрит. Дима вообще аккуратист, он же не говно какое-нибудь штатское, а вполне себе настоящий полковник. А еще младший лейтенант, мальчик молодой. Офицеры, офицеры. Короче, можно спеть неважно какое дерьмо, лишь бы там оказалось упоминание военного чина, и Дима встанет по стойке смирно. В Молдавии он дослужился до целого майора полиции. Учился в Бухаресте в полицейской академии. Военная косточка, железный порядок. Бреется три раза в день, два раза лицо, и один – сраку. Льет на лицо одеколон, хлопает по обвисшим уже – хоть он и младше меня – щекам. Хлоп-топ, первертоп, бабушка здорова. Какая? Старенькая! Дима хохочет, презрительно плюет в сторону монреальского полицейского и выезжает на встречную полосу. Какая разница! Сегодня все можно! День непослушания. Да что случилось-то, спрашиваю. Тупо моргаю, голова чугунная. Так всегда, если в предыдущий день больше десяти часов работал. День длинных ножей, объясняет восторженно Дима. Это каких еще? Я что, тупой? Он же мне русским языком – морщится Дима – объясняет. Длинных. Тут следует длинная тирада об оккупантах, которые понаехали в Молдавию, да позабыли выучить язык Этой Страны. Такое мне рассказывает всякий молдаванин, с которым я схожусь в Монреале на двух концах одного страпа. Причем ни один из них так и не сумел толком объясниться по-французски или английски. Хваленые лингвистические гены молдаван исчезают, как тени в полдень, когда речь заходит о каком-либо языке, кроме русского. Наверное, потому, что мы их силой заставляли… Кстати, как я там? Несу на себе вину целого народа оккупантов? Нет, ничего лично против меня он, Дима, не имеет… Наверняка и среди немцев были хорошие ребята… А потом весь народ взял и сошел с ума… Странно, но меня это совсем не раздражает. Наверное, я просто балую моих молдаван, думаю вяло. Позволяю им слишком много. Они же совсем как дети. Дима с крайне важного для него лингвистического вопроса переключается на Канаду. Представляю ли я? Что? Вчера его жена пошла с ребенком в бассейн. Хорошенький, чистенький бассейн. Общий. Муниципальный. Ну еще бы. На наши-то деньги – чистенький… На наши налоги!