Читаем Тарантелла полностью

- Да, это уже доказано официально. Послушайте, до смерти её матери болезнь протекала абсолютно незаметно. А после смерти всё выплыло наружу. Матери не стало, кто объяснит девочке изменения в её организме при созревании? Кроме меня, рядом никого. Но попытки мужчины объяснить первые месячные могут быть поняты девочкой...

- Неверно, - помогает padre.

- Как домогательства, - охотно дополняет Адамо. - Но послушайте вы, она ведь ни слова не сказала о том, что её мать умерла! Было столько поводов упомянуть об этом, но она упорно... О чём угодно говорила, о всякой чепухе, например - о вас так много, что даже надоело, а о матери умолчала.

- Что ж, она меня любит, это естественно. У неё никого, кроме меня, нет. А о матери, может, она и говорила, да вы не поняли. А если не говорила, это тоже естественно: упорные умолчания лучше всего передают глубокие потрясения, это надо понимать.

- Я понимаю, - уверяет Адамо. - Но вот ведь и домогательства - тоже потрясения, а о них она рассказывала очень много. Ровно как о вас. Может, потому, что в связи с вами?

- Да, тогда и начались её жалобы на мои... домогательства, - подумав, подхватывает приезжий это знакомое ему понятие и новое для него слово, - после моих объяснений, что такое половое созревание. К тому же девочка насмотрелась телевизор, там часто такое показывают, слишком часто, будто хотят внушить отвращение к телу. Потом по подсказке телевизора подглядывала за мной в душе. Как правильно ударение - на первый, или второй слог? Я её наказал, легонько, так... пару раз по попо.

Приезжий показывает - как именно наказал: похлопывает по стойке ладонью. Наказанная тихонько подлаивает ударам из-под стойки.

- А она рассказала в школе, что я пытался её изнасиловать. С такими подробностями, что школа подала в суд. Вот там и было доказано, что так развивается её старая болезнь. В этой фазе мания побега сливается с манией насилия. Мне, иностранцу, пришлось на суде сложновато...

- Мания, - морщится Адамо, ему не нравятся хозяйские похлопывания приезжего по его стойке, - может, у этой мании есть всё-таки основания? Не только то насилие, которое вы применяете, догнав её... Я имею в виду, не изъясняетесь ли и вы метафорами, не изгнание ли этот побег? В конце концов, чтобы её догонять, надо же, чтобы она перед тем отчего-то вдруг убежала.

- Молодой человек! - укоризненно качает головой приезжий. Султанчик на его шляпе удваивает амплитуду качания, удваивая и степень выразительности движения. - Оставьте эти намёки. Она бежит не вдруг, и не на авось. Она всегда продумывает маршрут, легенду, подбирает соответствующий багаж. Обнашивает вещи, вживается в придуманный сюжет... Привыкла к основательной научной работе. К солидной подготовке. Ничего не забывает: карты, документы... С ксероксом это просто. Это вообще не так сложно, как кажется, если привыкнуть. Что ею движет? Надвигающийся приступ. Хотя она ещё не знает о нём, но уже предчувствует надвигающееся будущее, боится его, и оттого уже сейчас двигается. Она полагает, что уклоняется, бежит от него, но таким образом она сама движется ему навстречу. Отталкивая её от себя, будущее привлекает её к себе. Она полагает, что бежит от себя, а бежит к себе. Получается - туда и одновременно сюда, но так ведь и все побеги, и потому раз за разом - и пожалуйста, в конце концов и к ним можно привыкнуть. Привычка упрощает всё дело, превращает его в занятие, и теперь его можно делать основательно. К несчастью, она же и усложняет борьбу с болезнью. Чем основательней движение к будущему приступу, к финалу, пусть даже он грозит смертью, тем оно неуклонней. Привычка к такому движению делает и финал привычным, и оттого вдвойне привлекательным. Угрозой смерти отталкивая от себя, он ещё больше подталкивает к себе, привлекательность финала дополнительно усиливается отталкивающим видом смерти. Скажете, разве не ясно с самого начала, что от такого финала, как и от себя самого, не убежишь, стало быть, и бегать вовсе незачем? Я вам отвечу: конечно, каждый раз это, к счастью, становится очень ясно, возвращалась же она так или иначе каждый раз домой... По крайней мере - до сих пор. Но, к несчастью, каждый же раз это и забывается.

- Как же вам при такой тщательной подготовке к изгна... к побегу удаётся её разыскивать? - недоверчиво косится Адамо.

- По-разному. На этот раз сыскать было нетрудно. Аэропорт, билет на её имя в Roma. Rent a car, "Фиеста" на её имя. Её кредитная карта. Бензоколонки в Potenza, Benevento. Сложность в том, что везде приходится всё объяснять, но я уже привык. В такой глуши найти её проще, многим oна бросается в глаза. В Лурде было сложней, там слишком много туристов.

- Паломников, - поправляет священник.

- Да и у меня всегда есть время подготовиться. Как только она теряет аппетит - я уж знаю, что нам предстоит.