Читаем Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему полностью

Упомянутый пионерский лагерь «Луч» был ведомственным учреждением Всесоюзного научно-исследовательского института радиотехники ВНИИРТ, где работал отчим Димы Спирина. В этот лагерь Диму отправляли на все лето начиная с первого класса и вплоть до пятнадцати лет. В «Луче» подобрались очень продвинутые вожатые, которые были хорошо подкованы в актуальной западной музыке. Вообще, музыка в громкоговорителях по всему лагерю играла без остановки. Диджей в радиорубке ставил самые модные композиции, и казалось, что повсеместная советская цензура не распространялась на небольшой участок земли в Домодедовском районе Московской области. Например, все лето 1986 года в качестве побудки и сигнала на зарядку из репродукторов звучал моднейший хит The Final Countdown шведской группы Europe.

Для меня это было время чистого, сгущенного счастья. Нам не давали ни секунды посидеть на жопе. С первого дня начиналось безостановочное вовлечение. Если не рисуем, то поем, если не поем, то играем. Идем кино смотреть, рисуем стенгазету, а кто играет в футбол, а пошли за грибами… И я дико бодрился от этого всего. Костяк ребят, с которыми я познакомился еще в младших отрядах, просуществовал до самого нашего совершеннолетия, когда уже нельзя было ездить пионером в лагерь. Приезжаешь записываться, смотришь списки, в каком отряде больше твоих корешей или твой любимый вожатый, туда и сам просишься.

Я в лагере научился всему плохому. Меломанство, метал и рок тоже оттуда пришли. Там же зародилась и мечта быть рок-музыкантом.

У нас был ансамбль из вожатых, который иногда выступал на общелагерных танцах в клубе. Они играли песни еще не очень известных на тот момент московских рок-групп: «Динамик» Владимира Кузьмина, «Карнавал» Барыкина, «Альфа», у которой был хит «Я московский озорной гуляка» на слова Есенина, и так далее. Я всегда с отвисшей челюстью стоял около сцены и смотрел на них. Думал, какие же они клевые и привлекательные, как круто они взаимодействуют друг с другом во время выступления, какие шуточки они отмачивают между песнями. Сейчас я даже не могу представить, что это был за уровень исполнения. Ведь им было максимум по двадцать пять лет, и они точно не были музыкантами в своей обычной жизни.

Удивительно, что фамилия Спирин досталась Диме едва ли не случайно. Ее взяла бабушка, когда вышла замуж за будущего отца его мамы. Вскоре после рождения Диминой мамы они развелись, но фамилия осталась и перешла по наследству внуку. Лет до четырнадцати он считал фамилию Спирин достаточно редкой, по крайней мере ему ни разу не встречались однофамильцы. А в последний год его обучения в ШШП учительница русского и литературы вдруг вышла замуж за человека, живущего где-то тут же, на Студенческой улице, и взяла его фамилию, став Спириной. Еще через пару лет, начав тусоваться во дворах на Большой Дорогомиловской, он познакомился с одноклассником Рубана и Ленина, Женей Спириным, и его братом Игорем. Диму некоторым образом смутило такое сгущение однофамильцев на столь небольшой территории. А еще намного позже он узнал от бабушки, что семья ее первого мужа, те самые Спирины, через некоторое время после рождения его мамы, в начале шестидесятых годов, получила квартиру где-то в районе Дорогомиловского рынка. Получалось, что с большой вероятностью Дима, Женя и Игорь Спирины, а также муж его школьной русички были и остаются друг другу родственниками.